Мы вышли из покоев и направились по коридору к ведущей наверх лестнице. Девушка всё это время молчала и о чём-то напряжённо думала, сдвинув брови.
— Как там у нас обстановка? — спросил я у неё, жуть как захотелось поговорить. — И что там с Савелием?
— Скоро сами всё узнаете, — Сказала София и неожиданно улыбнулась. — Не буду лезть наперёд.
— Ну хорошо, — кивнул я и горестно вздохнул. — Пусть будет сюрприз.
Всё же очень интересно, чем всё закончилось и кто какие сделал выводы, исходя из произошедшего инцидента. Не расценят ли Куракины мои действия, как новую провокацию? С них станется. И абсолютно неважно, что это их сын нарушил правила обговорённого поединка, швырнув в меня пламенем, от которого я его самого в итоге спасал.
Тем временем мы подошли к обеденному залу. Слуга в повседневной (а не в праздничной) ливрее открыл передо мной дверь, я сделал шаг вперёд и на мгновение замер на пороге. За столом сидели пока только три сына и дочь Пожарских, причём на своих местах, для Куракиных даже не накрывали.
— А куда подевались эти прекрасные люди? — спросил я, подходя к своему стулу.
— Сбежали, как крысы, — нараспев произнёс Константин и злобно захихикал.
— Костя! — бросила ему с упрёком Софья.
— Ну а что, не так? — возмутился было Константин.
— Не надо так говорить про наших соседей, — пояснила девушка свою позицию. — Да, они не очень приятные люди, но они наши соседи, и мы с ними не воюем.
— Очень не… — буркнул Дмитрий с ухмылкой, но княжна его поправку проигнорировала.
Развиться теме помешало появление Фёдора Алексеевича и Екатерины Васильевны. С невозмутимыми лицами они, не обронив ни слова, прошли к своим местам и всё так же молча уселись, но за едой никто из них пока не тянулся.
— Михаил, — начал первым князь и сделал паузу, чтобы прокашляться. — Даже не предполагал, что это случится так быстро, но я искренне хочу сказать тебе спасибо за то, что умело постоял за себя и за род Пожарских. Куракины из-за случившегося спешно уехали домой, пока всё не переросло в настоящую драку, которой они на самом деле не хотят.
— То есть ты хочешь сказать, что то, что произошло сегодня на манеже не было дракой? — с иронией в голосе спросила мужа Екатерина Васильевна.
— Дорогая, видела ли ты когда-нибудь настоящую дуэль на деревянных мечах? — с некоторым раздражением спросил супругу Фёдор Алексеевич.
— Но дело дошло до боевой магии, дорогой, — тоном недовольной снежной королевы произнесла княгиня. — Это уже ни в какие рамки не лезет. Савелий решил убить Михаила? У Куракиных совсем уже разума не осталось? Или они объявили нам войну?
— Ты слышала что-нибудь об объявлении войны? — в той же ноте спросил князь. — Иван Ярославович был крайне недоволен поведением сына, и он не скрывал этого. Именно его недовольство и послужило столь быстрому отъезду, ты же знаешь.
— Знаю, — неохотно ответила Екатерина Васильевна. — Но он даже не поинтересовался, что там с Михаилом. Кстати, Миша, как твои руки?
С ума сойти, «Миша», прямо повеяло материнским теплом сквозь годы и межзвёздное пространство.
— Благодаря стараниям вашего лекаря, уже хорошо, — сказал я и продемонстрировал ладони. — Было несколько мелких ожогов.
— А на груди? — продолжила опрос княгиня. — У тебя же загорелась рубашка.
— Всё в порядке, — ответил я, молясь про себя, чтобы закончился сбор анамнеза. — У меня всё хорошо.
— Однако, ты поразил меня своим умением, когда фехтовал, — уже более спокойным тоном добавил Фёдор Алексеевич. — Я был впечатлён. Хоть и было видно, что Савелий намного сильнее, но ты не пропустил почти ни одного удара. И ты повёл себя, как настоящий княжич, истинный аристократ, когда бросился тушить пламя на кирасе Савелия.
— Он-то не пострадал? — решил я уточнить.
— Совсем немного, лекарь его подлечил, — задумчиво кивнул князь. — Надеюсь, они к нам теперь долго не сунутся. Вопросов у них по поводу родственных связей теперь не осталось, даже не удосужились проверить твой предел. Так что можешь спокойно заниматься и готовиться к поступлению в академию.
— Отлично, — сказал я и начал накладывать себе мясо в тарелку, уж очень хотелось есть после всего пережитого.
— Не уверена, что Куракины на этом успокоятся, — тихо сказала княгиня, словно обращаясь к самой себе.