— Ну я, наверное, не совсем правильно выразился, — задумчиво ухмыльнулся барон, посмотрев на серое небо за окном. — Он словно ещё не определился, что делать с тем, что ему внезапно перепало. Осторожно щупает, пробует на вкус и запах, анализирует. Его всепрощение к выходкам младших не просто от широкой души, это тоже стратегический ход. Он понимает, что лучше сейчас притормозить и получить лучший результат, чем выдать всё, что накопилось внутри и потерять потом всё, что у него теперь есть.

— Ну это же неплохо, правда? — спросил князь.

— Мне кажется, что это очень хорошо для будущего князя, — ответил Каменский, повернувшись к своему сюзерену. — И я почти уверен, что, если открыться ему навстречу и создать более прочные семейные узы, он сможет стать по-настоящему достойным правления княжеством и ваши дети при этом не пострадают.

— А если открыться, а он незаметно вольёт яд прямо в сердце? — чуть сузив глаза, спросил Пожарский.

— Ну кто же сейчас сможет исключить такой вариант, ваше сиятельство? — снова ухмыльнулся Каменский. — На этот вопрос не ответит никто и никогда, только сама жизнь.

— Ты тогда рассказал мне вкратце про визит твоих людей в его деревню, но у меня остались кое-какие вопросы, — князь медленно встал из-за стола и начал неторопливо прохаживаться по кабинету. — Тебе ничего не показалось странным?

— Что именно вы имеете в виду? — насторожился барон.

— Если я правильно понял, Михаил по началу был безруким лодырем, — вздохнул Пожарский, подходя к окну, за которым продолжало моросить. — А потом начал помогать по хозяйству, сделал водосток, душ, научил всех жарить мясо на углях. А теперь ещё кофе, который из непонятной заморской бурды превратился в прекрасный напиток под его руководством.

— Думаете подставной? — с сомнением спросил Каменский.

— Ну до такого магия у нас пока не дошла, по крайней мере я о таком не слышал, — задумчиво сказал князь, возвращаясь за стол. — Просто очень странно всё это.

— Есть немного, — кивнул барон. — А может просто звёзды так сошлись. Подарок небес, так сказать.

* * *

На занятие по фехтованию я пришёл чувствительно раньше, но Ивана Захаровича этим не удивишь, он уже был на месте и задумчиво расхаживал по песку манежа, вспоминая дым минувших битв. Увидев меня, он изобразил уже привычный жест, что я должен бегать по кругу, как ослик на мельнице.

— Одержанная вами победа над Савелием Куракиным не отменяет традиционную разминку, боец, — сказал он вслух, провожая меня взглядом.

— Да, мастер, — бросил я, стараясь не сбить дыхание.

— Я видел это сражение, хоть вы и не видели меня, — продолжил он, пока я отсчитывал круги. — Что могу сказать, в обороне вы держались довольно неплохо для новичка, но вот с атакой… Второй раз так может не повезти, слишком рискованный манёвр. Об испорченном инвентаре вы знали заранее?

У меня всё внутри похолодело, хоть кожа уже и исходила жаром от бега. Своего тайного информатора я пока не хотел выдавать никому, но скорее всего по моему последнему выпаду было понятно, что я знал о подпиленном клинке, я заранее рассчитал, что блокирую меч противника левой рукой, ударив по предплечью, и приставлю к его горлу обломок своего.

— Разглядел, когда взял в руки, — ответил я и быстро вернул дыхание в нормальный ритм.

— Мне нравится, как вы дышите, боец, — сказал наставник и в его голосе мне померещилась улыбка, а вскоре я её увидел, когда был сбоку от него, а не сзади. — И ведь я вас этому не учил. Неужели правильному дыханию вы научились, живя в деревне?

Ну вот, опять начинается. Хоть проси всех учить тому, что и так умеешь, одни проколы кругом.

— Сосед научил, — сказал я, разговаривать во время бега весьма неудобно, может это часть испытания? — Он служил здесь в молодости.

— Ясно, — произнёс Иван Захарович.

По интонации было понятно, что мой ответ не совсем его устроил, но дальнейшими расспросами мучить не стал.

После окончания силовой тренировки, мы наконец перешли непосредственно к фехтованию. Теперь я уже не чувствовал себя после разминки выжатым лимоном, понемногу втягиваюсь. Застегнув ремешки кирасы и надев шлем, я вышел в центр манежа.

— Защищайтесь! — бросил наставник и сразу начал атаковать.