Он ответил тихо, только для меня:

— Нам нужен третий свидетель. И подпись Малхара должна увидеть Лаурис.

— А если он ударит через книгу?

— Ударит.

— Вы знали?

— Да.

— И всё равно?

— У нас нет мягких ходов.

Я почувствовала, как внутри поднимается страх. Но уже другой. Тот, который идёт рядом с решением.

— Тогда я открою.

— Нет.

— Книга признала моё свидетельство. Если её откроете вы, Малхар скажет, что вы управляете записью через кровь рода. Если открою я, ему придётся спорить с чужой душой, которую он сам назвал ключевой.

Арвен молчал.

— Вы сами сказали, — напомнила я. — Спорить только там, где есть лучший план.

Его губы дрогнули.

— Жестокая ученица.

— Хороший учитель.

Я взяла книгу у Тирна.

Она была тяжёлой. Тёплой. Живой от крови, старых договоров и чужих преступлений. Я положила её на стол в центре зала и открыла.

Страницы зашуршали сами.

Зал замер.

Книга остановилась на записи ритуала.

Подписи вспыхнули одна за другой.

Саан.

Орвин.

Дорена.

Калиста.

Малхар Тейн.

Судья Лаурис шагнула ближе. Её лицо стало строгим, бледным.

— Я вижу подпись верховного судьи.

Малхар поднял руку.

— А теперь смотрите, как чужая душа подделывает кровь.

И ударил.

Глава 21

Глава 21

Глава 21

Удар пришёл через книгу.

Не огнём, не цепью, не красным светом. Словом. Судейской печатью. Вся запись вспыхнула золотом, и буквы на странице начали перестраиваться прямо у меня под руками. Подпись Малхара дрогнула, потянулась к краю листа, будто кто-то пытался стереть её из самой памяти бумаги.

— Он меняет запись! — крикнула судья Лаурис.

Ферр поднялся, шатаясь.

— Нельзя… при открытом свидетельстве…

Малхар даже не посмотрел на него.

— Можно, если свидетельство заражено.

Книга под моими ладонями стала горячей. Так горячо, что кожа заболела. Я хотела отдёрнуть руки, но поняла: если отпущу, подпись исчезнет. Не с листа — из доказательства. Из той единственной ниточки, которая связывала все преступления воедино.

Метка на запястье вспыхнула в ответ.

Арвен шагнул ко мне.

— Держи страницу.

— Держу.

— Смотри на подпись.

Я опустила взгляд на имя Малхара. Золотой свет резал глаза. Буквы извивались, как живые.

Арвен положил ладонь поверх моей.

Связь ударила через нас обоих.

Я увидела книгу сразу двумя способами: глазами и чем-то глубже. Кровью рода Рейс, которая помнила каждую запись, каждую клятву, каждую ложь, вписанную в её страницы. Арвен вёл силу, я удерживала направление. Его пламя хотело сжечь чужую печать. Моя магия обвивала буквы, как тонкая нить вокруг раны.

— Не дави сильнее, — сказала я сквозь зубы. — Страница порвётся.

— Он уводит подпись.

— Тогда не бей. Пришейте её.

Он понял.

Серебряный огонь стал тоньше. Вместо удара — шов. Линия за линией. Буквы перестали расползаться, но Малхар усилил печать. У меня потемнело в глазах. Руки горели. В груди снова мелькнул белый потолок больницы, запах спирта, далёкий голос: “Давление падает”.

Он тянул меня к обратному узлу.

Не для возвращения.

Чтобы отвлечь.

— Лина, — голос Арвена стал резким. — Смотри на подпись.

— Я смотрю.

— Нет. Ты уходишь.

— Он показывает мой мир.

— Он ворует твоё внимание.

Я вцепилась взглядом в буквы.

Малхар Тейн.

Малхар Тейн.

Малхар Тейн.

Я повторяла имя про себя, будто могла прибить его к странице одной злостью. И вдруг душник у Самуила вспыхнул.

Голос Элиры прорезал зал:

— Я свидетельствую кровью тела!

Белый свет ударил из кристалла в книгу.

Тело, в котором я стояла, отозвалось. Кровь Элиры. Душа Элиры. Моя душа. Метка Арвена. Всё сплелось в один болезненный узел.

Страница вспыхнула.

Подпись Малхара почернела и осталась.

Зал ахнул.

Судья Лаурис подняла обе руки.

— Запись подтверждена родовой книгой, кровью прежней хозяйки тела, свидетельством нотариуса и открытой меткой. Верховный судья Малхар Тейн, вы должны сложить печать до полного разбирательства.

Малхар опустил руку.

Лицо у него стало спокойным. Слишком спокойным для человека, которого поймали.

— Судья Лаурис, вы всегда были слабым звеном.

Он сжал золотую цепь на груди.

Цепь вспыхнула.

Лаурис вскрикнула и упала на колени, хватаясь за горло. На её шее проступил такой же золотой след. Второй судья второго круга шагнул назад. Третий отвернулся.

Подчинённые печати.

Малхар держал их тоже.

— Вот теперь, — сказал он, — закон закончен.