Голос дрогнул.

Арвен молчал. Не подсказывал. Не торопил.

Я закрыла глаза.

Мама у больничной кровати. Номер палаты. Свет. Моя рука в её ладонях.

Я открыла глаза и назвала полное имя.

Пламя вспыхнуло так высоко, что все в зале отступили.

Имя прозвучало внутри камня и вернулось ко мне шёпотом. Я впервые за год услышала его не в собственной памяти, а в мире вокруг.

— Я пришла в это тело не по своей воле, — продолжила я. — Я не знала Элиру Саан-Рейс, но получила её письмо и последовала её просьбе бежать. Я не подчиняла Арвена Рейса через истинную связь. Я лечила его как целительница. Я свидетельствую: Малхар Тейн предложил вернуть меня домой в обмен на передачу Совету и разрыв связи, плату за который должен был понести дракон.

Пламя стало тише. Глубже.

Я почувствовала, как метка на руке развернулась серебряными ветвями. Не больно. Ясно.

Арвен рядом резко вдохнул.

— Что? — спросила я.

— Замок слышит тебя.

— Это хорошо?

— Сейчас — да.

Снаружи ударили в двери.

Раз.

Второй.

Третий.

Дерево и металл держались, но на створках пошли красные трещины.

Самуил подошёл ближе.

— Теперь нужно закрыть периметр. Арвен, пламя через сердце. Лина, удерживаешь яд. Если он пойдёт к тебе — отпускай сразу.

— А если отпущу?

Старик посмотрел прямо.

— Он упадёт.

Я кивнула.

Прекрасный выбор. Снова.

Арвен положил руку мне на плечо.

— Если почувствуешь холод — уходи.

— Если буду уходить при каждом холоде, далеко мы не продвинемся.

— Я серьёзен.

— Я тоже.

Он склонился ближе. В белом свете его слепые глаза казались живыми, хотя видеть могли только через меня.

— Ты не должна платить за мой дом.

— Сейчас я плачу за возможность выйти из него живой.

Он принял.

Мы встали перед чашей. Я положила ладонь на его грудь, у края повязки. Под пальцами билось сердце — неровно, горячо, упрямо. Вторая моя рука легла поверх его ладони над огнём.

— Начали, — сказал Самуил.

Арвен открыл родовое пламя.

Боль ударила по мне сразу.

Я ожидала жар. Получила ледяной серый яд, который рванулся из его раны к сердцу, почуяв силу. Я вцепилась в него магией, как в живую змею. Он бился, скользил, пытался уйти через метку в мою кровь. Я держала. Не силой — точностью. Обвивала, отделяла, закрывала пути к сердцу.

Арвен молчал.

Только пальцы его на моей руке стали железными.

Белый огонь пошёл через него в стены замка. Я почувствовала, как оживают коридоры: одна дверь закрылась перед людьми Совета, другая открылась для гвардейцев Рейс, где-то в северном крыле погасли красные печати Дорены, на лестнице рухнула чужая защитная нить.

Замок выбирал хозяина.

Малхар ударил в двери снаружи такой силой, что одна створка треснула.

— Ещё, — сказал Самуил.

— Я вижу, — выдохнул Арвен.

— Что?

— Весь дом.

И через связь я тоже увидела.

На миг передо мной открылись десятки картинок: главный зал, где люди Совета ломали родовой круг; коридор с пленной Дореной в нижней камере; Калиста у старых ворот с осколком перстня, чертящая портал; Малхар перед дверями алтаря, лицо спокойное, глаза яростные; гвардейцы Рейс, которые выбирали сторону прямо сейчас.

И ещё одно.

Комната матери Арвена.

Портрет женщины с серебристыми глазами. Под портретом — маленький сейф. Внутри лежало письмо.

Я увидела его через замок.

Арвен тоже.

Он резко сбился.

Яд тут же рванулся к сердцу.

— Держитесь! — сказала я.

— Письмо матери…

— Потом!

Он стиснул зубы. Пламя снова выровнялось.

Двери алтарного зала начали светиться белым.

Снаружи раздался голос Малхара:

— Арвен Рейс! Если вы закроете дом от Совета, это будет объявлено мятежом!

Арвен открыл глаза. Слепые, но наполненные белым огнём.

— Объявляй.

Пламя ударило в двери.

Красные трещины исчезли.

Весь замок Рейс содрогнулся и закрылся.

Тишина наступила резко.

Слишком резко.

Я почувствовала, как Арвен падает, и успела подхватить его только наполовину. Он всё равно опустился на колено, потом на второе. Кровь пошла из раны тёмным потоком.

— На стол! — крикнула я. — Быстро!

Тирн и Гаррет подхватили его. Я шла рядом, не убирая ладонь от груди, удерживая яд, который теперь метался у сердца, обожжённый родовым пламенем.

— Лина, — сказал Арвен хрипло.

— Молчите.

— Письмо.

— Вы сейчас умрёте из-за письма?

— Мать знала.

— Все всё знали. Это отвратительная семейная традиция. Лежите.

Он попытался усмехнуться, но вышел кашель. На губах появилась кровь.