— Тогда у тебя будет книга, судья Лаурис и путь к Малхару.

— Прекратите делать из своей смерти запасной выход.

— Это не желание умереть. Это порядок действий.

— Отвратительный порядок.

— Исправь, если можешь.

И вот в этом был весь он. Не утешал. Не просил понять. Просто бросал мне невозможное решение и верил, что я найду в нём щель.

Я посмотрела на повязку у его груди. На серые прожилки, снова проступающие у края. На метку на своей руке. На душник с Элирой. На судью Лаурис, которая держалась на ногах лишь из упрямства. На Мару, грязную, испуганную, но всё ещё рядом.

— Я пойду с вами к алтарю, — сказала я. — И вы не будете открывать пламя один.

— Это убьёт тебя.

— Нет. Если я буду удерживать яд от сердца.

— Лина.

— Вы сказали: исправь, если можешь. Я исправляю.

Он молчал.

Потом коротко кивнул.

— Рядом.

— Рядом.

Мы побежали к родовому алтарю.

Глава 22

Глава 22

Глава 22

Родовой алтарь Рейс находился под главной башней.

Я ожидала мрачного подземелья, чаш с кровью, костей драконов и прочих вещей, которые в этом мире упорно называли древними традициями. Вместо этого мы вошли в огромную круглую залу из светлого камня. В стенах горели серебряные жилы, похожие на замёрзшие молнии. В центре стояла чаша с огнём — не красным, не жёлтым, а белым, тихим, как дыхание.

Здесь было тепло.

И страшно.

Потому что это тепло знало Арвена лучше, чем любой человек в замке.

Когда он вошёл, пламя поднялось выше. Белый огонь потянулся к нему, к его крови, к метке на моей руке. Пол под ногами дрогнул, будто замок узнал хозяина и сразу спросил, почему он вернулся в таком виде.

— Алтарь принимает только кровь главы рода, — сказал Самуил. — И голос хозяйки.

Я медленно повернулась к нему.

— Какой хозяйки?

Старик развёл руками.

— Родовой закон древнее брачных контрактов. Если истинная главы вошла в дом и метка открыта, алтарь слышит её.

— Я не давала согласия быть хозяйкой.

— Алтарь не спрашивает должности. Он слышит связь.

— Очень удобно для алтаря.

Арвен сказал:

— Ты не обязана говорить.

— Если я не скажу, вы будете открывать пламя один.

— Да.

— Тогда обязана.

Он хотел возразить. Я видела это по линии рта. Но времени у нас не было. За толстыми стенами зала уже гремели удары. Малхар ломал замковые печати. Каждый удар отдавался в белом огне дрожью.

Тирн и гвардейцы заперли двери. Лаурис с Ферром устроили у стены временный стол — страницы книги нужно было заверить, пока замок держится. Мара стояла у Самуила, прижимая душник с Элирой к груди. Элира молчала, но свет внутри кристалла стал ровным. Она тоже ждала.

Арвен подошёл к чаше.

Я шла рядом, держа его за руку, чтобы он видел. Каждое движение давалось ему тяжело. Кровь снова выступила у края повязки. Но спина оставалась прямой, а лицо — холодным. В этом была не гордость. Дисциплина. Он не позволял телу решать, пока разум нужен другим.

— Что делать? — спросила я.

— Скажешь имя и правду.

— Моё имя?

— Да.

— Полное?

Он повернул голову.

— Только если готова.

Внутри сжалось.

Полное настоящее имя — последняя вещь, которая связывала меня с прежним миром. Я берегла его даже от себя. Здесь я была Лина. Потом Элира для посторонних. Леди Рейс для Совета. Сосуд для серых. Истинная для дракона. Но моё полное имя было той дверью, за которой стояла больничная палата и мама у кровати.

Я посмотрела на белый огонь.

— Я скажу.

Арвен протянул к пламени руку. На ладони ещё были ожоги от цепи Совета. Он сжал пальцы, кровь выступила по линиям кожи и упала в чашу.

Огонь взметнулся.

Замок содрогнулся.

Далеко в коридорах кто-то закричал.

— Я, Арвен Рейс, глава дома Рейс, свидетельствую перед кровью, камнем и огнём: Дорена Вальс предала род, использовала печать моей матери незаконно, участвовала в разделении души леди Элиры Саан-Рейс и вступила в сговор с Малхаром Тейном. Калиста Вердан участвовала в ритуале призыва и нападениях на Лину, душу из иного мира. Верховный судья Малхар Тейн поставил обратный узел ритуала и пытается похитить свидетеля, скрывая собственную вину.

Белый огонь слушал.

Я чувствовала это. Не как человека. Как дом. Камень, который помнит шаги, двери, плач женщин у окон, кровь мужчин на лестницах, детский смех, предательство, брачные клятвы, пустые спальни.

Арвен повернул ко мне лицо.

Теперь моя очередь.

Я положила ладонь на край чаши. Жар не обжигал. Он ждал.

— Я, Лина…