— Судья Лаурис, вы видите перед собой влияние чужой души на зал. Не поддавайтесь.

— Я вижу нарушение процедуры, — ответила она. — И раненого главу рода, которому Совет угрожает в его доме.

Вот она. Вторая трещина.

Арвен едва заметно повернул голову к ней. Запомнил. Отметил.

Малхар тоже.

— Запишите особое мнение судьи Лаурис, — сказал он одному из помощников. — После освидетельствования мы обсудим её сочувствие к нестабильным связям.

Судья Лаурис побледнела, но не отступила.

В этот момент душник в руках Самуила вспыхнул.

Голос Элиры прозвучал так ясно, что зал смолк:

— Я, Элира Саан-Рейс, дочь рода Саан, свидетельствую: моё тело было подготовлено к ритуалу без согласия. Дорена Вальс, Калиста Вердан, магистр Орвин и мой отец знали, что моя душа будет отделена. Верховный судья Малхар Тейн поставил печать на обратном узле. Лина пришла не по своей воле. Она не крала моё тело.

Малхар поднял руку.

— Достаточно.

Но Элира продолжила, и в её голосе впервые появилась сила:

— Я просила о помощи. Она помогла. Она дала мне голос. Она не враг.

Свет душника стал таким ярким, что людям пришлось прикрыть глаза.

Малхар резко повернулся к магам крови.

— Цепи.

Арвен шагнул вперёд.

Я удержала его.

— Нет.

— Они идут за тобой.

— Я вижу.

— Лина.

— Не дайте им выставить вас чудовищем.

Он застыл. Боролся с собой. Я чувствовала это через связь: огонь, ярость, желание закрыть меня собой, сжечь цепи, судью, зал, весь Совет. И поверх этого — разум. Жёсткий, болезненный, но живой.

Он остался на месте.

Я повернулась к магам крови.

— Если вы наденете цепи без решения полного Совета, вы станете соучастниками ритуала, который уже зафиксирован нотариусом.

Один из магов дрогнул.

Второй — нет.

Он метнул цепь.

Серебро с красными печатями полетело к моей руке. Я подняла ладонь, пытаясь поставить щит, но метка вспыхнула слишком резко. Цепь поймала её, обвилась вокруг запястья.

Боль была ледяной.

Я не закричала. Только согнулась, хватая воздух.

Арвен всё же сорвался.

Не огнём. Телом.

Он шагнул ко мне, перехватил цепь голой рукой и сжал. На его ладони вспыхнули ожоги. Красные печати врезались в кожу, но он держал.

— Сними, — сказал он магу.

Тот побледнел.

— Милорд, приказ Совета…

Арвен поднял лицо.

— Сними. Или я оторву тебе руки и подпишу протокол твоими пальцами.

Маг снял цепь.

Медленно. С дрожью.

Зал замер.

Малхар смотрел на Арвена с холодным удовлетворением.

— Благодарю, лорд Рейс. Вы только что угрожали магу Совета в присутствии судей.

— Запишите, — сказал Арвен. — И рядом запишите: маг Совета без решения полного круга напал на женщину, признанную свидетелем незаконного ритуала.

Судья Лаурис подняла руку.

— Это должно быть внесено в протокол.

Ферр, сидевший на стуле у стены, поднял окровавленную ладонь.

— Внесено.

Малхар посмотрел на него так, что у меня по коже прошёл холод.

Затем судья улыбнулся.

— Вы цепляетесь за процедуру. Хорошо. Тогда я объявляю временный суд прямо здесь. Предмет: принадлежность тела леди Элиры Саан-Рейс, законность истинной связи с лордом Рейсом и угроза чужеродной души для империи. До решения суда женщина остаётся под охраной Совета.

— Нет, — сказал Арвен.

— Вы не можете отказать.

— Могу предложить другой закон.

Малхар прищурился.

Арвен вытянул руку. На его обожжённой ладони вспыхнула кровь.

— Закон родовой защиты. Лина, душа из иного мира, призванная против воли, находится под защитой дома Рейс до завершения суда над теми, кто совершил ритуал. Любой, кто попытается забрать её силой, объявляется врагом рода.

По залу прошёл глухой шорох.

Тирн опустился на одно колено первым.

— Свидетельствую.

За ним — гвардейцы Рейс. Один за другим. Даже те, кто час назад колебался между Дореной и Арвеном. Родовая защита была древним правом. Вызовом. Щитом. И объявлением войны, если Совет решит его сломать.

Малхар смотрел на Арвена.

— Ради неё вы поставите дом против Совета?

Арвен ответил без паузы:

— Ради правды.

Судья усмехнулся.

— Как благородно.

Но я слышала, как изменилось дыхание людей в зале. “Ради неё” звучало опасно, лично, спорно. “Ради правды” — иначе. Арвен снова считал. Даже защищая меня, он выбирал слова так, чтобы они стали оружием.

Малхар поднял обе руки.

— В таком случае я требую открыть книгу перед судьями второго круга.

Тирн напрягся.

Арвен сказал:

— Откроем.

Я резко повернулась к нему.