— Без него нас снимут на первой заставе.

Тоже верно.

Я провела пальцем по перчатке. Под ней линия ответила тихим теплом. Не болью. Скорее напоминанием: я не свободна настолько, насколько надеялась.

Мы ехали до вечера. Сначала дорога была ровной, охраняемой, с каменными столбами, на которых выбит герб Рейс. Потом поля сменились редким лесом, а лес — болотистыми низинами. В экипаже пахло кожей сидений, пылью и мятной настойкой, которую Мара дала мне от головной боли.

Два всадника держались рядом. Капитан Тирн ехал впереди, второй стражник — позади. Они разговаривали мало. Иногда Тирн поднимал руку, и экипаж замедлялся перед ямами. Иногда оглядывался на окна, будто проверял, на месте ли я.

К закату мы остановились у трактира под знаком чёрного оленя. Двухэтажный дом с покосившейся крышей, конюшней и тёплым жёлтым светом в окнах. Оттуда пахло жареным луком, мокрой шерстью и дымом.

— Ночуем здесь, — сказал Тирн, открывая дверцу. — Дальше дорога хуже. В темноте ехать опасно.

Я хотела возразить. Каждая остановка казалась потерей времени. Но лошади были мокрые, Мара устала, а я сама дрожала от перенапряжения.

— Хорошо.

Внутри трактира было людно. Купцы, двое солдат, женщина с ребёнком, старик у камина. Разговоры стихли, когда вошёл капитан в цветах рода Рейс, а следом — я в дорогом дорожном платье. Чужие взгляды скользнули по лицу, по перчаткам, по застёжкам плаща.

Я вдруг ясно поняла, как выгляжу: богатая леди, едущая неизвестно куда с двумя стражниками и одной служанкой. Идеальная добыча для слухов.

Тирн переговорил с трактирщиком. Нам выделили две комнаты наверху. Маленькие, с низкими потолками и окнами на двор. Мара сразу проверила засов, под кроватью, шкаф, окно. Я смотрела на неё с усталой благодарностью.

— Ты служанка или тайный агент?

Она не поняла последнего слова, но смысл уловила.

— В замках служанки слышат всё. А живут дольше те, кто ещё и смотрит.

Я улыбнулась краем губ.

— Полезный навык.

— Вам надо поесть.

Еда была простой: густая похлёбка, серый хлеб, сыр, горячий травяной отвар. Я ела медленно, потому что желудок сводило. Каждый звук снизу заставлял прислушиваться. Ступени скрипели. Ветер бился в ставни. Где-то в конюшне ржала лошадь.

Когда Мара ушла за горячей водой, я сняла перчатку.

Линия на запястье стала ярче.

Теперь она напоминала тонкую цепочку под кожей. Серебро расходилось к ладони двумя едва заметными ветвями.

Я коснулась её пальцем.

В тот же миг в груди вспыхнуло ощущение чужого присутствия.

Не голос. Не мысль. Огонь, сжатый в точку. Далёкий, холодный, властный.

Арвен.

Я резко отняла руку.

Дверь открылась, и Мара вошла с кувшином.

— Что случилось?

— Я почувствовала его.

Кувшин едва не выскользнул из её рук.

— Через метку?

— Через эту линию. Она растёт.

Мара поставила воду на стол, подошла, посмотрела. Лицо стало серьёзным.

— Это плохо.

— Я уже поняла.

— Миледи, если связь начала откликаться, кровь прошла через ткань. Не полностью, но прошла. Вам надо добраться до храма. Жрец может наложить печать молчания, чтобы дракон вас не чувствовал.

— А если Арвен уже чувствует меня?

— Тогда он приедет.

В комнате стало слишком тесно.

Я поднялась и подошла к окну. Во дворе Тирн разговаривал с конюхом. Второй стражник проверял подпруги. Дорога за трактиром тонула в темноте.

— Мы выезжаем до рассвета, — сказала я.

Мара кивнула.

— Я разбужу вас.

Спать я не смогла. Лежала на узкой кровати, слушала потрескивание половиц и держала правую руку под подушкой, словно могла спрятать её даже от самой себя. Линия жгла всё сильнее. Иногда тепло поднималось выше, к локтю. Тогда перед глазами вставал Арвен: серебряные глаза, пальцы на моём запястье, тихое “мы не закончили”.

Нет, милорд. Закончили.

Я повторяла это про себя, как молитву.

Под утро в коридоре что-то скрипнуло.

Я открыла глаза сразу.

За дверью было тихо. Слишком тихо для трактира, где всю ночь кто-то ходил, кашлял, таскал воду, ругался с лошадьми во дворе.

Я села.

Мара спала на втором тюфяке у стены, свернувшись под плащом. Я потянулась к ней, но в этот миг дверной засов начал медленно подниматься.

Не стук. Не просьба. Не ключ.

Кто-то открывал дверь снаружи тонким инструментом.

Я зажала Маре рот ладонью и наклонилась к уху.

— Тихо.

Она проснулась мгновенно. Глаза широко раскрылись, но она не издала ни звука.