Мара вшила бумагу в подкладку быстрыми, мелкими стежками.

— Если леди Элира написала его сама, никто. Но если ей помогали…

Она замолчала.

— Говори.

— За неделю до горячки к вам приезжал лекарь из рода Саан. Старый. С сухими руками. Его не пустили к вам сразу, он ждал в нижней гостиной. Потом вы говорили с ним наедине. После этого у вас начались приступы.

Я закрыла шкатулку.

— Имя?

— Магистр Орвин. Он уехал ночью. Наутро управляющий сказал, что лекарь больше не числится гостем дома.

Значит, след был. Тонкий, опасный, но был.

— В Лиорне найдётся храм или архив?

— Храм Огня. Маленький. Ещё гарнизонный лекарский дом.

— Там и начнём.

Мара подняла на меня глаза.

— Начнём что?

Я хотела сказать — новую жизнь. Но это звучало бы слишком красиво для женщины, у которой в подкладке платья зашито письмо о похищении души.

— Выяснять, кто привёл меня сюда.

Она не спросила “кого — меня”. Умная девочка. Или уже всё поняла. Иногда молчание — лучшая форма верности.

Мы собирались быстро. Мара укладывала бельё, простые платья, плащ, лекарства, найденные в прикроватном ящике: порошок от жара, настой от боли, пахучую мазь для ожогов. Я забрала книги, которые могла поднять сама: травник, справочник по родовым законам и маленький молитвенник прежней Элиры. В нём между страниц лежала засушенная белая веточка. Чужая память отозвалась тихим уколом: день свадьбы, букет, девичьи пальцы, надежда, которой лучше бы не было.

Я положила молитвенник в сундук.

В дверь постучали.

Мы обе замерли.

— Миледи? — голос за дверью был мужской. Сухой, официальный. — Лорд Рейс просит принять управляющую.

Мара побледнела.

Управляющая замка — леди Дорена Вальс. Родственница Арвена по матери, женщина, которая с первого дня смотрела на меня так, словно я украла место, достойное кого-то лучше. Она заведовала слугами, приёмами, кладовыми и сплетнями. Для прежней Элиры она была страшнее дракона: дракон презирал издалека, Дорена резала вблизи.

— Впусти, — сказала я.

Мара спрятала дорожное платье за ширму и открыла дверь.

Леди Дорена вошла без приглашения. Высокая, сухая, в сером платье с серебряной брошью. Волосы стянуты так туго, что кожа на висках блестела. В руках — связка ключей и тонкая тетрадь.

Она оглядела комнату: открытые сундуки, снятые шторы с крючка, шкатулки, платье на кровати. Её губы сжались.

— Значит, слухи верны.

— Какие именно? — спросила я.

Она посмотрела на меня с холодным удивлением. Прежняя Элира, судя по памяти, в таких разговорах опускала глаза.

Я не опустила.

— О вашем внезапном желании покинуть дом мужа, — сказала Дорена. — После болезни рассудок женщины часто становится слабее. Лорд проявил излишнюю мягкость.

— Лорд подписал документ.

Я протянула ей бумагу. Она не взяла, лишь скользнула взглядом по печати.

— Печать подтверждает разрешение на отдельное проживание. Она не отменяет приличий.

— Какие приличия я нарушила?

— Вы уезжаете в день, когда весь дом знает о вашей ссоре. Это выглядит как бегство.

— Это и есть отъезд. Разница важна только для тех, кто любит обсуждать чужие двери.

Мара у окна задержала дыхание.

Леди Дорена медленно повернула голову к ней.

— Служанка останется в замке.

— Мара едет со мной.

— Мара принадлежит штату Рейс.

— Её жалованье задержано за два месяца. Я выплачу долг и заберу её на новую службу.

Взгляд Дорены стал острее.

— Вы вдруг стали разбираться в расчётах?

— Да. Болезнь оказалась полезной.

Она подошла к туалетному столику, открыла одну шкатулку, потом вторую. Я ощутила, как напряглась Мара. Письмо было уже зашито в платье. Дорена искала другое. Или притворялась.

— Родовые камни останутся здесь, — сказала она.

— Я беру только личные украшения.

— Вы слишком уверенно говорите для женщины, которая ещё неделю назад не могла выбрать меню без слёз.

Это был удар. Точный. Рассчитанный.

Я подошла к столику и закрыла шкатулку перед её рукой.

— Леди Дорена, я благодарна за заботу о доме. Но мои слёзы больше не входят в ваши обязанности.

Её пальцы на миг застыли на крышке шкатулки. Мы стояли рядом, разделённые тонким деревом и всей властью, которую она привыкла иметь над прежней Элирой.

— Лорд скоро устанет от этой новой манеры, — произнесла она тихо.

— Ему не придётся долго её терпеть.

— Вы пожалеете.

— Возможно. Но это будет моё сожаление.