До своей комнаты я дошла спокойно. По крайней мере, со стороны это выглядело так. Внутри меня трясло. Запоздало, мелко, противно. Я закрыла дверь, прислонилась к ней спиной и только тогда позволила себе сделать глубокий вдох.

Комната леди Элиры была светлой и красивой. Слишком красивой для места, где человек был несчастен. Белые шторы, вышитое покрывало, туалетный столик с серебряными щётками, фарфоровые флаконы, шкатулки, кружевные платки, книги с золотыми корешками. Всё безупречно. Всё чужое.

У окна стояла Мара — моя служанка. Невысокая девушка с тёмными глазами и туго заплетённой косой. Она ждала меня, сминая передник.

— Миледи? — спросила она осторожно.

Я протянула ей документ.

— Собираем вещи. Я уезжаю сегодня.

Мара прочитала первые строки, побледнела, потом подняла на меня глаза.

— Лорд разрешил?

— Да.

— А ваш отец?

— Я еду не к отцу.

Она сглотнула. По лицу было видно: вопросов много, смелости мало. За эти дни Мара показалась мне единственным человеком в замке, кто жалел Элиру без выгоды. Она приносила воду, поправляла подушки, молчала, когда я просила повторить имена людей в доме, и делала вид, что странности после горячки её не пугают.

— Куда прикажете отправить сундуки? — спросила она.

Хороший вопрос.

У меня не было дома. Не было друзей. Не было карты в голове, кроме обрывков чужих воспоминаний.

— В город у южной дороги, — сказала я, выбрав первое место, которое вспомнилось. — Лиорн.

Мара моргнула.

— Это приграничье, миледи. Там военные посты. Раненые. Беженцы с гор. Дороги грязные, зимой волки подходят к стенам.

Значит, там будет легче затеряться.

— Подходит.

— Вам нельзя одной.

Я посмотрела на неё внимательнее.

Мара выпрямилась, будто испугалась собственной смелости, но всё же продолжила:

— Если позволите, я поеду с вами. Жалованье мне задержали за два месяца, семьи у меня нет. А вы… — она запнулась и опустила глаза. — Вам понадобится кто-то, кто знает этот мир.

Сердце болезненно сжалось. Не от жалости. От того, что в этом чужом замке нашёлся человек, который сказал простую и нужную правду.

Мне действительно понадобится кто-то, кто знает этот мир.

— Хорошо, — ответила я. — Но только если ты сама этого хочешь. Не из жалости.

Мара впервые за эти дни посмотрела прямо.

— Из жалости я бы осталась здесь, миледи. Так безопаснее.

Умная девочка.

— Тогда собирай и свои вещи.

Она кивнула и сразу принялась за дело: открыла сундук, достала дорожные платья, бельё, тёплый плащ. Я подошла к туалетному столику и стала разбирать украшения. Что из этого родовое, я не знала, поэтому выбрала только то, что хранилось в отдельной шкатулке с моими инициалами: серьги с мелкими гранатами, тонкую цепочку, два браслета, несколько колец.

Пальцы наткнулись на неровность в бархатном дне.

Я задержалась.

— Мара, здесь есть тайник?

Служанка обернулась.

— В шкатулке? Не знаю, миледи.

Я поддела ногтем край бархата. Ткань отошла, открывая тонкую щель. Внутри лежала сложенная бумага. Старая. Мятая. С пятном чернил на углу.

На внешней стороне было написано моим почерком.

Точнее, почерком Элиры.

Если я проснусь другой — прочесть до отъезда.

Пальцы похолодели.

Мара подошла ближе, но я подняла ладонь, останавливая её. Бумага раскрылась не сразу. Сгибы держались крепко, словно прежняя Элира перечитывала письмо много раз.

Строки поплыли перед глазами, потом сложились в смысл.

Я не схожу с ума. Если эти слова читает та, кто пришла после меня, значит, ритуал сработал. Они выбрали моё тело, потому что я не истинная лорда Рейса. Пустое место рядом с драконом. Удобная оболочка.

Я перестала дышать.

Мара тихо спросила:

— Миледи?

Я читала дальше.

Беги из замка до первой крови Арвена. Не позволяй ему коснуться тебя раненым. Если метка вспыхнет, Совет заберёт тебя. А те, кто привёл тебя в этот мир, придут раньше.

В комнате стало холодно, хотя в камине горел огонь.

Последняя строка была написана крупнее. Чернила расплылись, будто на бумагу упала вода.

Или слёзы.

Ты не его жена. Ты его истинная.

Глава 2

Глава 2

Глава 2

Я сложила письмо обратно, хотя пальцы слушались плохо.

Бумага казалась горячей. Тонкой, сухой, хрупкой — такой легко порезаться, если торопиться. Я несколько секунд смотрела на последнюю строку, ожидая, что буквы расползутся, изменятся, станут чем-то более разумным.

Ты его истинная.

Нет.