Валерия Аркадьевна сидела за кухонным столом, оперевшись локтями о его дешевую, шаткую поверхность, и уже третий раз подряд пересчитывала ровные ряды цифр на экране чужого, простенького ноутбука. Она всматривалась в них так пристально, будто эти бездушные пиксели могли измениться от одного только её нарастающего раздражения. На столе в хаотичном беспорядке лежали мятые квитанции, официальные банковские уведомления на имя Марины и старый кожаный блокнот с короткими пометками. За последние дни всё пространство этой тесной квартиры стало выглядеть для Валерии совершенно иначе — не уютнее и даже не беднее, а как-то по-особенному тревожно. Теперь буквально каждая мелкая вещь, попадавшаяся ей на глаза, подспудно напоминала о навязчивой, унизительной необходимости постоянно считать и экономить, к чему Валерия Аркадьевна в своей прошлой, настоящей жизни совершенно не привыкла.

​Экран телефона на столе снова коротко и требовательно завибрировал.

Новое системное сообщение от банка.

«Внимание. Платёж отклонён из-за недостатка средств».

​Валерия резко, с характерным хлопком закрыла мобильное приложение и раздраженно отбросила гаджет на середину стола. Она порывисто поднялась со своего места и быстрыми, нервными шагами прошлась по узкой кухне — гораздо быстрее, чем делала это обычно. Раньше, до этого безумного, необъяснимого перемещения в чужое молодое тело, подобные мелкие финансовые вопросы в её жизни решались буквально одним коротким звонком подчиненному или легким росчерком пера на бланке. А сейчас любое её действие упиралось в невидимые, глухие ограничения Марининой жизни. Ограничения, которые было невозможно продавить её привычным, годами выверенным жестким давлением Валерии Аркадьевны.

​Она остановилась у большого окна и крепко сцепила пальцы рук за спиной, отчаянно пытаясь вернуть себе прежнее, такое необходимое ощущение полного контроля над ситуацией. Во дворе, за стеклом, кто-то весело и беззаботно смеялся, какая-то чужая машина с оглушительно грохочущей музыкой медленно проехала вдоль серого дома, и этот обычный, будничный уличный шум сейчас раздражал её во много раз сильнее, чем следовало. Ей казалось, что весь этот мир просто издевается над её нынешним беспомощным положением.

​Телефон на столе снова ярко загорелся, нарушая полумрак.

На этот раз на экране высветился входящий вызов — звонил тот самый мужчина из кафе, какой-то прежний знакомый Марины по бизнесу, с которым Валерия напряженно встречалась несколько дней назад, пытаясь провернуть привычную для себя крупную сделку. Валерия Аркадьевна ответила на звонок сразу же, на выдохе, инстинктивно выпрямляя спину струной так, будто её невидимый собеседник мог прямо сейчас отчетливо увидеть её прежнюю, директорскую осанку.

​– Да, я слушаю, – произнесла она подчеркнуто ровно и сухо, стараясь придать молодому голосу Марины максимальную весомость.

​– Марина, я только что еще раз очень внимательно посмотрел все твои документы по проекту, – раздался в трубке его глухой голос без какого-либо предварительного приветствия. – Наше решение окончательное: мы не будем заходить в это дело.

​Валерия буквально замерла на месте, перестав дышать от такой дерзости.

– На каком конкретно основании принято такое абсурдное решение? – спросила она, и в её голосе прорезались опасные, стальные нотки, которые обычно заставляли её прежних сотрудников бледнеть.

​На том конце провода послышался короткий, тяжелый и явно уставший выдох.

– На основании того, Марина, что ты сама сейчас абсолютно нестабильна, – без обиняков ответил мужчина. – Ты ведешь себя странно, будто ты не мелкий агент, а хозяйка крупного холдинга. И ты слишком резко, неоправданно сильно давишь на людей. На всех без разбору. Это пугает.

​Валерия медленно повернулась спиной к окну, упираясь взглядом в пустую стену кухни.

– Мое давление всегда, всю мою жизнь давало и продолжает давать необходимый жесткий результат, – отчеканила она, совершенно позабыв, что для него она — всего лишь запутавшаяся в долгах Марина.

​– Не всегда, далеко не всегда, – тихо ответил он. – Иногда, Марина, оно просто в один миг безвозвратно разрушает вообще всё вокруг. Мы умываем руки.

​Короткие, прерывистые гудки известили о том, что связь оборвалась.