– Я тут прогулялась по замку, послушала, о чем болтает народ. – Зимняя красавица, само олицетворение древней магии, выдержала паузу и лукаво продолжила: – Оказывается, у его великолепия среди невест наметилась фаворитка. Некая девица Сольвер. Интересная штучка. И душа у нее наверняка вкусная. Ну и плоть, конечно, тоже. Та твоя нареченная, алиана, была лакомым кусочком. И эта, уверена, будет не хуже, – хищно осклабилась Древняя, уже представляя, как полакомится смертной и станет сильнее. – Из-за постоянной жесткой диеты я, конечно, не привередничаю. Все сгодится. Но алианы – это как изысканный деликатес.

Игрэйт побелел от страха и гнева.

– Не смей ее трогать! Слышишь?! Я тебе запрещаю, Леуэлла! Фьярра – моя! Только попробуй ее коснуться – сразу попрощаешься с этим миром!

– Запрещаю, запрещаю, – передразнила князя снежная дева. – Вот плохо, что запрещаешь. – Принялась перечислять, загибая унизанные драгоценными перстнями пальцы: – Девчонка откликается на силу Герхильда – раз. Явно ему небезразлична – это два. Да еще к тому же ее одобрили его предки. В общем, у нашей Фьярры есть все шансы на победу. И что тогда? – Серебристой дымкой Леуэлла подплыла к мужчине. Скользнув ему за спину, дразняще зашептала на ухо: – Не видать тебе Сумеречного престола, милый.

Лицо князя Темнодолья искривилось в гримасе злости, зависти, раздражения. Тальдена обуревали самые разнообразные эмоции. Эта девчонка… Странная, но такая манящая. Ставшая еще более желанной теперь, когда ее хотел Скальде. Когда ее благословили покойные ари.

Всем, чем владел или желал завладеть Герхильд, тут же заболевал и Игрэйт Хентебесир. Фьярра не стала исключением. Она была нужна ему и с каждым днем становилась все нужнее.

Его светлость убеждал себя не торопиться, набраться терпения. Тем слаще и ярче будет победа. Но как же сложно видеть ее каждый день и даже не сметь к ней прикоснуться!

– Я ведь помочь хочу, – не сдавалась снежная дева.

– У меня уже есть помощник, – отстраняясь от Древней, буркнул Игрэйт. – Твоя помощь понадобится потом, после того как Скальде женится.

– А если он выберет Фьярру?

– Не выберет, – решительно отрезал Хентебесир.

– Откуда такая уверенность?

– Я же сказал, мне помогут.

– Если ты про свою верную собачонку Крейна, то от него, как оказалось, мало толку, – презрительно фыркнула Леуэлла.

– У меня есть и другие союзники. Вернее, скоро появятся, – важно сообщил его светлость.

Перед внутренним взором тальдена возникла прелестная графиня д’Ольжи. Яркая, точно солнце. С волосами, что чистое золото. Красавица, каких поискать. А главное, слепо влюбленная в Скальде. Ну или в положение, которое она при нем занимала.

Хищница. Настоящая львица. В Даливе д’Ольжи успешно сочетались ум, красота и хитрость. Такая не упустит своего и сделает все, лишь бы и дальше оставаться желанной фавориткой.

Тальден довольно усмехнулся своим мыслям. Фьярра для Даливы, что кость в горле. Или вскорости таковой станет. Досадным препятствием, которое, объединившись с князем Темнодолья, ее сиятельство легко устранит. Вместе они сделают так, чтобы Скальде отрекся от алианы.

И тогда, отвергнутая наследником, девица Сольвер станет его.

Только его.

* * *

Вплоть до самого празднования Нового года эррол Хордис посадил меня под домашний арест. Строго-настрого наказал не покидать спальню и, по-хорошему, даже не расставаться с кроватью. Разве только по какой-нибудь крайне важной нужде. Вроде сходить в дамскую комнату «припудрить носик» или немного освежиться в бассейне.

На случай, если его великолепие решит нежданно-негаданно нагрянуть в покои невесты, как делал уже не раз, доводя эссель Тьюлин до инфаркта и инсульта, вместе взятых. Которые эта лицедейка успешно симулировала при каждом удобном случае.

Даже на больничном алиане надлежало быть при параде, дабы жених не застал ее, плесневеющей под одеялом.

Вот только что-то этот самый жених не спешил появляться. Не пришел ни на следующий день, ни через два. И даже на третьи сутки не осчастливил своим вельможным вниманием. Только пару раз присылал слугу справиться о самочувствии эсселин Сольвер и через него же желал ей, то бишь мне, скорейшего выздоровления.

В общем, просто проявлял банальную вежливость.