– Значит, вы его не усыпили, – выдохнула облегченно. От сердца сразу отлегло.

Благодарно улыбнувшись мужчинам, несмело протянула руку к своему новоиспеченному питомцу, не без оснований опасаясь снова быть укушенной.

– Не бойтесь, – ответил добродушной улыбкой на мою улыбку лекарь. – Он больше никогда не сделает вам больно. Просто не сможет.

Кьерд не выглядел напуганным. Не шипел и даже не думал скалиться. Наоборот, заурчал еще громче и принялся ластиться к моей ладони, тереться о нее своей маленькой мордочкой.

– Я заметил, ваша служанка любит принимать решения за вас, – нарушил идиллию хозяин Ледяного Лога.

И непонятно, то ли хотел поддеть, то ли просто констатировал очевидное.

– Да, Мабли слишком многое себе позволяет. Пора это прекращать.

Забрать котенка мне не дали. Даже на руках мелочь не позволили подержать – остановил Скальде.

– Пойдемте, эсселин Сольвер. Еще раз шокируем придворных. Кьерда принесут вам позже, когда эррол Хордис его осмотрит.

Я послушно кивнула, понимая, что у меня даже на то, чтобы удержать такую кроху на руках, скорее всего, сил сейчас не хватит. Попрощалась с лекарем, извинившись, что нарушила постельный режим.

Когда за нами захлопнулась дверь, Скальде обернулся и сказал:

– Вы без булавки. Постарайтесь все же носить ее не снимая. От таких эмоциональных скачков может быть только хуже.

Растерянно оглядела простыню, белевшую под длинным мужским кафтаном, от которого по-прежнему одуряюще пахло им .

Действительно, нет булавки. Вот, значит, почему меня снова так колбасит. Аж разум мутится. Впрочем, и с булавкой со мной тоже творилось что-то странное. Не такое безумное, но не менее опасное. И с каждым днем все сложнее становилось игнорировать, обманывая себя, эти чувства.

Глава 27

– Просыпайся. Ау-у… Какая же вы все-таки соня, ваша светлость. Просыпайся, мой огненный дракончик. Я здесь всю ночь торчать не буду. А если не проснешься, могу и не сдержаться: возьму и поцелую, – журчал совсем близко, словно капель по весне, нежный, ласкающий слух голос.

Знакомый голос.

Поцелует?!

Игрэйт резко сел на постели, едва не завопив во всю силу легких. Огляделся нервно, чувствуя, как сорочка неприятно липнет к коже и виски становятся мокрыми от испарины.

Снежная дева сидела, удобно устроившись на широком столе, закинув ногу на ногу и кокетливо поигрывая хрустальной туфелькой, так и норовящей соскользнуть с изящной ступни. Фривольное платье с глубоким вырезом поблескивало во тьме спальни, будто сотканное из невесомых крупинок льда. Струилось по светлой коже, серебристым мерцанием обтекая силуэт Древней, подчеркивая каждый изгиб ее совершенного тела.

– Давно не заглядывал в гости, – обиженно поджала белые с оттенком синевы губы искусительница. – Я соскучилась. По твоим молитвам. И подношениям. – Хитро поведя точеным плечиком, взмахнула веером длинных белесых ресниц.

Князь Темнодолья поежился от холода, царившего в комнате. Камины давно погасли, обугленные поленья припорошил снег. Морозными узорами, словно редчайшей материей, были затканы стены, пол и даже потолок. Сосульки, словно хрустальные украшения, свисали с канделябров и кованой люстры. Вино в графине превратилось в кровавого цвета льдину.

Как и всякий Огненный, Игрэйт ненавидел стужу, плохо переносил мороз. Считал дни до окончания зимы и мечтал о том, как реки растаявшего снега потекут по улицам городов, туманная пелена перестанет закрывать небо, и под лучами весеннего солнца оживет природа.

В древности его предки поклонялись созданиям огня, потому в жилах князя Темнодолья текла огненная магия. Игрэйт бы предпочел призвать в мир живых духа своей стихии, а не эту снежную строптивицу. Но лишь такие, как Леуэлла, способны обращать людей в лед своими смертоносными поцелуями.