А может, его Скальде просто-напросто схомячил? Клацнул разок своей драконьей пастью – и все, нету кьердика.

– Не оставили. – Глаза девушки забегали из стороны в сторону с такой скоростью, будто решили сыграть в догонялки. Только непонятно, от кого убегали и где собрались прятаться. – Его тоже привезли в замок.

– Ну тогда где он? – спросила, закипая.

Никакого терпения на нее не хватит.

– Вы только не нервничайте сильно, ладно? – плаксиво протянула служанка, пятясь к выходу. – Поймите, так было нужно.

– Мабли, – глухо прорычала я, переползая к изножью кровати. От каждого малейшего движения перед глазами мутнело, и одна Мабли так и норовила превратиться в трех несносных служанок.

Набрав в легкие побольше воздуха, девушка взволнованно затарахтела:

– Когда вернется Фьярра, кьерд наверняка ее не примет. Не признает своей хозяйкой! Вот я и сказала…

И снова пауза.

В иные моменты хочется придушить интриганку.

– Мабли!

– Сказала, что вы решили не оставлять его себе. Разорвать привязку. Утром проснулись, решили и… снова заснули.

– Я тебя сейчас придушу! Придушу и порву! На молекулы разложу!

Не думала, что умею воспроизводить звуки, так похожие на шипение растревоженной кобры.

Мабли тоже так не думала. А потому испуганно вздрогнула и заныла:

– Ваша утонченность, Аня, Анечка!

Подхалимка.

– Кьерд ведь не может прожить без своего хозяина. Умирает долго и мучительно. Вот его великолепие и решил, что, раз он вам не нужен, будет лучше усыпить котенка. Чтоб не мучился. Он ничего не почувствует. Честно-честно!

– Зато ты у меня сейчас почувствуешь! Ох, как почувствуешь… – Внутри от злости уже взрывались петарды и перед глазами сверкали, ослепляя, звездочки и квадратики.

Собрав в кулак все силы, что еще оставались во Фьяррином теле, я стекла с постели. Вообще, собиралась вскочить, воинственно и стремительно, но каждое движение давалось с огромным усилием. Было такое ощущение, будто двигаюсь, как в замедленной киносъемке.

– И когда же его чертово великолепие принял столь «гуманное» для моего котика решение? Чтоб вас всех!

Молчит.

– Отвечай по-хорошему. – На всякий случай ухватилась за витую колонну балдахина. Тело, будто многотонный якорь, непреодолимо тянуло к постланному перед кроватью ковру.

– Около часа назад, – всхлипнула живодерка. Заметив, что оглядываюсь в поисках одежды, и окончательно обнаглев, встала передо мной, преградив дорогу. – Ну куда же вы пойдете в таком состоянии? Аня!

Хотела оттолкнуть негодяйку – не вышло. Так только, осторожно ее подвинула, хоть Мабли бережного отношения к бесстыжей себе не заслужила!

Ни платья, ни длиннополой накидки в поле зрения так и не попало. Опять эта чистюля все по сундукам распихала. Если отправлюсь в путешествие по замку в одной ночной сорочке – придворных удар хватит. А впрочем… В таком состоянии я буду одеваться до следующего столетия.

А следовало спешить.

Скинув на пол одеяло, кое-как завернулась в простыню и белесым призраком поплыла к выходу.

По плану должна была бежать, но слабость, резко усилившаяся, стоило подняться с кровати, давала о себе знать. Еще и Мабли ни в какую не хотела меня отпускать, уперлась бараном (как бы еще не начала бодаться) и все тянула на себя край моей импровизированной тоги.

– Аня, подумайте, что вы творите. Эссель Блодейна будет недовольна. Очень недовольна! Да и вообще, нельзя вам показываться на людях в таком виде! Это же бесстыдство, такое бесстыдство!

– Плевать на эссель Блодейну. Я в любом случае пойду. С простыней или без. Выбирай. – Обернувшись, угрожающе сощурилась. – А еще скажу Герхильду, что ты меня обокрала, и потребую себе новую служанку. Как у вас тут наказывают за воровство?

То ли вид у меня был совершенно безумный, а потому устрашающий, то ли подействовала угроза – Мабли разжала пальцы.

Пискнула приглушенно:

– Все равно не успеете.

– Не успею, тебе же хуже будет, – мрачно бросила я.

Толкнув створки, показавшиеся необычайно тяжелыми, будто сделанными из монолита, потащилась по коридору, волоча за собой отвоеванный у Мабли «шлейф» и на всякий случай придерживаясь рукой за шероховатый камень стены. Пол неприятно холодил босые ступни; колол кожу, будто шла по битому бутылочному стеклу. Но не возвращаться же за обувью.