Существа, когда-то бывшие людьми, а теперь — длинные, тощие твари с кожей сизого, мертвенного оттенка, обтягивающей каждую кость. Их пальцы заканчивались длинными, изогнутыми, чёрными когтями, скребущими по камню. Глаза — не точки, а тлеющие угольки алого, безумного голода. Они двигались рывками, неестественно быстро, с птичьей резкостью, и тихое, беспрерывное шипение, полное ненависти ко всему живому, вырывалось из их оскаленных ртов. За ними, тяжело волоча полуразложившиеся ноги, поднимались зомби. Но это были не медлительные ходячие трупы. Их тела, вспухшие и синие, были накачаны искажённой магией, мышцы двигались с уродливой, противоестественной силой. В их мутных глазах не было мысли — только тупое, неумолимое повиновение воле того, кто их призвал.

Их было очень много! Целая армия мёртвых, окружившая нас полукольцом, отрезая путь к дубу, к ларцу, к отступлению.

— Видишь? — проскрипел Иван, и в его голосе звенела неподдельная гордость. — Я научился не просить. Я научился брать, и заставлять служить. Они помогут мне снять этот ларец. А вас... они разорвут. Чтобы не мешали.

Казимир не ответил. Он лишь слегка повернул голову ко мне, и наши взгляды встретились на долю секунды. В его серебряных глазах не было страха. Была ясная, холодная решимость.

— Не дай им сомкнуть круг, — тихо сказал он, и слова прозвучали прямо у меня в голове. — Бей на поражение. Не жалей. В них нет ничего человеческого.

Иван взмахнул рукой.

— ВЗЯТЬ ИХ!

Ад разверзся.

Первыми ринулись вурдалаки — серые тени, сливающиеся с камнями. Казимир даже не пошевелился. Он лишь выдохнул, и пространство перед ним согнулось. Волна невидимой силы, густой, как расплавленное стекло, ударила в первую шеренгу. Кости затрещали, как сухие прутья. Две твари разлетелись в клочья, но остальные, словно не чувствуя потерь, перепрыгнули через падающие тела и обрушились на него с трёх сторон.

Я никогда не видела его сражающимся по-настоящему. На уроках он был учителем, тренером. Теперь он был самой смертью. Его тёмный плащ слился с движениями в развевающуюся тень. Он не дрался мечом — его оружием была сама магия, выверенная до автоматизма. Щелчок пальцев — и вурдалак, вцепившийся ему в плечо, вспыхнул холодным, беззвучным пламенем, рассыпаясь пеплом. Поворот кисти — и каменный выступ под ногами двух других вздыбился, швырнув их в пропасть. Он был красив. Красив ужасающей, нечеловеческой красотой вечного воина.

Но их было слишком много. Зомби, тяжёлые и нечувствительные к боли, шли стеной, ломая себе кости о его защитные барьеры, но не останавливаясь. Их тупая сила медленно, неумолимо теснила его.

А Иван... Иван не стоял в стороне. Он поднял руки, и между его пальцами заплескалась чёрная, маслянистая энергия. Он не бил напрямую — он подпитывал свою армию. Из его ладоней вырывались потоки тёмной силы, вливаясь в вурдалаков, заставляя их двигаться быстрее, яростнее, а зомби — становиться ещё крепче. Он ухмылялся, его глаза горели экстазом всевластия.

— Марьяна, ЛЕВЫЙ ФЛАНГ! — мысленный крик Казимира пронзил моё оцепенение.

Я обернулась. Трое зомби, обойдя по дуге, с тупым упорством шли прямо на меня. В их глазах не было ничего. Пустота. Именно это было страшнее всего.

Страх сжал горло ледяным комом. Но под ним закипело что-то другое. Древнее. То самое, что гудело в моих костях. Гнев. Не просто ярость. Всепоглощающая, чистая ярость за то, что они посмели на него. За то, что Иван стал этим. За этот кошмар.

Я не стала рисовать руны. Не стала вспоминать заклинания. Я просто отпустила.

Из моих распахнутых ладоней вырвался не луч, не шар, а волна. Волна искажённой реальности, дрожащего воздуха и первозданной мощи Бездны. Она была цвета тёмного аметиста и расплавленного золота. Она ударила в трёх зомби.

Эффект был не таким, как у Казимира. Они не сгорели и не разлетелись. Они... растворились. Будто их плоть, их кости, сама их насильственно вдохнутая «жизнь» оказались лишь песком перед лицом океана. От них не осталось и пыли — лишь три тёмных влажных пятна на камнях.

От неожиданности я сама отшатнулась. Но Иван увидел. Его ухмылка сползла с лица.

— Так вот на что ты способна... — прошипел он.