— Но я тоже хочу посмотреть! — вырвалось у меня. Мысль о том, что он снова уйдёт в свой недоступный мир, оставив меня одну с этим утром и цветком на подушке, была невыносима.

— Нет, — его тон был стальным и не оставлял пространства для обсуждения. Он кивнул Агафье, и та, бросив на меня сочувствующий взгляд, удалилась. Он последовал за ней, не оглянувшись.

Я осталась сидеть, стиснув руки под столом. Минуты тянулись мучительно. Три. Пять. Нервы начинали играть. Десять минут ожидания в этой внезапной тишине показались вечностью. Хватит ждать. Решение созрело мгновенно. Я встала и бесшумно пошла следом, прижимаясь к прохладным стенам коридоров.

Я нашла их в Парадной Приёмной — огромном, мрачном зале с высокими сводами, который всегда был пуст и пылен. Казимир стоял посреди зала, скрестив руки на груди, неподвижный, как одна из колонн. А вокруг него, словно в странном, медленном вальсе, двигалась женщина.

Она была ослепительна. Длинные, огненно-медные волосы волнами спадали почти до пола. Глаза цвета молодой листвы, яркие и насмешливые. Её платье из тончайшего зелёного шифона облегало каждый изгиб гибкого, грациозного тела, словно вторая кожа. Она говорила быстро, её голос был музыкальным, но в интонации сквозило показное, театральное сожаление.

— …ну я же не думала, что он окажется таким упёртым и находчивым! — вздыхала она, заламывая руки с изящным отчаянием. — Сказала всё в общих чертах, для отмазки, милый! Кто же знал, что он воспримет всё всерьёз и пустится в такую… хищную охоту? Да ещё и нечисть начнёт пожирать, силу отнимать! Это же, Казимир, нарушает все балансы, ты должен понимать!

И она снова приблизилась к нему, слишком близко. Её рука с длинными, изящными пальцами потянулась, чтобы поправить несуществующую складку на его тёмной, простой рубашке. Жест был уж слишком ласковым, слишком интимным, слишком привычным.

— Виновата, виновата, признаю! Совсем от рук отбилась в своей чаще, забыла, как с этими людьми-то говорить! — Она заглянула ему в лицо, и её пальцы легонько, игриво провели по его линии подбородка. Заигрывающе. Вызывающе. Словно проверяя границы.

Что-то внутри меня, тлеющее с самого утра — смесь нежности, неуверенности и обладания, — вспыхнуло. Ярким, ядовитым, ослепляющим пламенем. Ревность, острая и примитивная, вцепилась когтями в горло, сжала сердце. Я не думала. Не планировала. Просто шагнула из тени высокой каменной арки прямо в полосу света, падавшую из узкого окна.

Красавица резко обернулась, её зелёные глаза расширились от искреннего удивления.

— Ой! — воскликнула она, и её взгляд, быстрый и оценивающий, скользнул по мне с ног до головы. — А кто это у нас? — В её тоне смешались любопытство и лёгкая, снисходительная насмешка.

Казимир не шевельнулся. Лишь его собственный взгляд стал чуть острее, скулы напряглись.

— Новый страж. Учится, — ответил он голосом, в котором не дрогнула ни одна нота.

— Марья? — женщина прищурилась, будто вызывая из памяти какую-то информацию. Её губы сложились в заинтересованную улыбку. — Так вот она какая. Интересненько.

— А мы знакомы? — спросила я, изо всех сил вкладывая в голос ледяное спокойствие, хотя внутри всё кипело от злости.

— О, нет, милочка, конечно нет, — она мягко рассмеялась. — Но слухи, знаешь ли, они быстрее птиц летают. — Она обернулась к Казимиру, положив руку ему на предплечье. — Так представь же нас наконец, дорогой. Неучтиво как-то.

Казимир вздохнул — глубоко, устало, будто делал что-то чрезвычайно обременительное.

— Марья, — произнёс он чётко, глядя прямо на меня, словно пытаясь через взгляд передать какую-то мысль, — это Ягиня. Хранительница лесов и всех троп между мирами. Одна из последних колдуньй старого клана.

— Ягиня? — переспросила я, мозг отчаянно пытался сопоставить это красивое, сказочное имя с чем-то знакомым. Оно вертелось на языке, но картинка не складывалась.

Женщина фыркнула и с комическим отчаянием закатила глаза к потолку.