А ещё в спальне обнаружился шкаф, забитый книгами, картами и газетами. Все они были посвящены Лабиринту — пространству между десятками миров, выглядящему, как необъятное подземелье с гигантскими пещерами, руинами городов, реками, озёрами и лесами. Там сложно было встретить разумных из иных миров, зато в достатке обитали хищные твари всех видов и форм.

Кто создал Лабиринт и для чего именно? Да хрен его знает.

— Павлуша, подыщи для меня одежду, а я пока искупаюсь, а то аристократу не позволительно в таком виде покидать дом, даже если он при смерти, — решил я и скрылся за неприметной дверью в углу комнаты.

Там, как и ожидалось, обнаружилась душевая кабина. Я провёл в ней с десяток минут, а затем внук через приоткрытую дверь дал мне нижнее бельё, рубашку и костюм. Брюки заметно вылиняли. Пиджак и вовсе почти протёрся на локтях. Ботинки же слегка жали.

— Ты, как это… ну, того… головой повредился, так мы тебе обновки особо и не покупали. Ты же никуда не ходил, — виновато произнёс Павел, когда я появился в спальне отмытый, причёсанный и в костюме. — Да и Алексей не хотел тратить лишние деньги.

Я мрачно сверкнул глазами и махнул рукой внуку. Тот пошёл рядом, внимательно наблюдая за мной, чтобы, ежели чего, успеть подхватить под руку. Но я хоть и хрипел, как загнанный седой конь, однако без происшествий добрался до входной двери. Вышел из дома и оказался на крыльце.

Мне на плечи лёг утренний туман, стелящийся по узкой брусчатой улочке, стиснутой старинными особняками, украшенными барельефами.

Воздух пах водой, выхлопными газами и отсыревшей побелкой. А со светло-стального неба холодно смотрело болезненно-бледное солнце.

— Васильевский остров, — пробормотал я себе под нос, пнув воспоминания Игнатия.

Престижный район. И этот особняк — единственная ценность, оставшаяся у рода Зверевых.

— Такси уже едет, — сказал Павел, потыкав пальцем в экран сенсорного телефона, украшенного изображением надгрызенного яблока. — Через три минуты прибудет.

— Подождём, — проронил я и с лёгкой полуулыбкой уставился на проходящую мимо девушку лет двадцати пяти. В блузке и юбке, соблазнительно облегающей крепкую задницу. А самое главное — она была рыжей, как пламя. Ох, как мне нравятся рыженькие!

Девушка заметила мой взгляд и слегка улыбнулась.

Я игриво подмигнул ей, а она испустила смешок и проговорила:

— Вы так похожи на моего дедушку! Он тоже тот ещё шалун.

Её слова обрушились на меня ледяным дождём, напомнив, в каком теле мне «повезло» очутиться. М-да, о девицах пока придётся забыть.

— Чего скалишься? — бросил я весело заулыбавшемуся внучку. — Вон такси едет.

И правда, из-за угла вывернула жёлтая машина с чёрными шашечками. Потрёпанная и дребезжащая. Явно тариф «эконом», то есть за благополучную доставку клиента по большей части отвечали три иконки, наклеенные над магнитолой. Но я всё равно уселся на заднее сиденье, пытаясь не кряхтеть.

Павел устроился впереди. А затем автомобиль покатил по дорогам и мостам Северной Пальмиры.

Мне уже не раз доводилось видеть этот старинный город, пусть он в разных мирах и отличался застройкой, да и назывался по-разному: где-то Ленинград, где-то Санкт-Петербург, а где-то и Петроград. Но порой даже улицы, районы и парки носили одинаковые названия.

Внезапно мои мысли рассыпались, сметённые бешеным стуком сердца. Во рту появился металлический привкус, пальцы задрожали, а на грудь будто кто-то сел, не давая вдохнуть.

Вашу мать, это что ещё такое? Савелий ошибся? Дар уже окончательно высосал из меня силы? Нет у меня никаких «ближайших дней»? А что, похоже на правду. Дар-то у меня двойной, в нём две ветви магии, развивающиеся параллельно. Вот он и пожирает вдвое больше моей выносливости.

К счастью, взгляд быстро прояснился. Фух, приступ вроде отпустил меня, но счёт, кажется, пошёл на минуты. Надо срочно выпить это грёбаное зелье!

Но, как назло, мы встали в пробке недалеко от Строгановского дворца на узкой двухполосной улочке! Машины еле ползли, клаксоны орали, а водители высовывались из окон и матерились, брызжа слюной.

Может, рядом есть магазин, торгующий зельями?