К этому времени уже и дождь прекратился, и туман куда-то трусливо сбежал. Вовсю светило жаркое августовское солнце, а птицы летали в голубом небе без единого облачка. Тёплый воздух пах водой и пылью. Гудели проезжающие машины, ворковали голуби, а на берёзе трещала сорока. Казалось, что и не были мы ни в каком Лабиринте. И вот так каждый раз.

Тяжело вздохнув, я устало покосился на внучка. Тот что-то искал в телефоне, закусив от напряжения кончик языка.

— Голых девок рассматриваешь? До дома бы подождал, — ехидно произнёс я, проведя рукой по затянувшимся мелким царапинам на лице. Их мне залатал маг жизни, дежуривший в башенке.

— Да какие девки? Рейтинг нашей семьи проверяю, — прострекотал он, а затем выпалил, глядя на экран: — Есть! Деда, мы поднялись на сто тридцать девятое место в бронзовом списке! Сразу на три позиции. Нам дали неплохие очки за трофеи, добытые в Лабиринте.

— Сто тридцать девятое? М-да, гляжу, тебе много для радости и не надо. Что же будет, когда мы в золотой список попадём? Ты лопнешь от счастья, как воздушный шарик? Только запах конфет от тебя останется и огромный член, ну, ежели ты в меня пошёл.

— Ох, дедушка, перестань ты мечтать о золотом списке, — улыбнулся внучок, попутно тыкая пальцами в сенсорный экран, дабы вызвать такси.

Я ничего не ответил, а лишь усмехнулся и вдохнул полной грудью, чувствуя, как резко навалилась усталость. Беготня в Лабиринте сильно сказалась на мне, да ещё я кучу зелий выпил. Вот меня и потянуло в сон. Еле дождался такси. А когда оно подъехало, сразу же уснул на заднем сиденье.

Приснилась же мне та самая встреча в Лабиринте, изменившая мою жизнь. Я заключил сделку, обернувшуюся скитаниями по мирам в поисках проходов в Лабиринт, ведущих к тем локациям, где обитали носители нужных мне душ. Для чего всё это? Людям требовался герой, но за неимением оного пришлось обходиться тем, что есть… так я ступил на этот скользкий путь, уже порядком извалявшись в крови и боли.

Вскоре мой сон был нарушен тревожным голосом Павла, словно тот допускал мысль, что его дед уже снова коньки отбросил:

— Деда, деда, приехали! Деда!

Я со скрипом открыл тяжёлые веки, и пару мгновений пытался осознать, где нахожусь. А потом понятливо хмыкнул, втянул пропахший угарным газом воздух и выбрался из такси, очутившись на тротуаре.

Лёгкий ветерок облизал мои заросшие бородой щёки, а прояснившиеся глаза с подозрением уставились на торопливо идущего ко мне мужчину лет тридцати в приталенном голубом бархатном пиджаке. На его лице сверкала широкая белозубая улыбка человека, который явно хочет обмануть бедного дедушку.

Дамы и господа, пришло время расчехлить лайкометы, а то дедушка грустит, глядя на такое маленькое количество лайков под историей о нем. Помните, важен каждый лайк — это отражение интереса к истории. Чем больше их будет, тем выше вероятность целой серии книги про этого главного героя. Да и мне самому пишется веселее и интереснее, когда я вижу, что читатель заинтересован.

Глава 9

Такси хрипло рыкнуло мотором и умчалось, отражая задним стеклом солнечные лучи. Они заставляли щуриться того самого незнакомца. Он энергично шел ко мне, а его загорелое холеное лицо светилось дружелюбием.

— Игнатий Николаевич Зверев, я так полагаю? — преувеличенно бодро спросил он шелковистым голосом, пробежавшись по мне оценивающим взором.

— А кто спрашивает? — хмуро приподнял я седую бровь, краем глаза заметив, как напрягся Павел.

— Моё имя Генрих Красавцев. Вы наверняка слышали обо мне.

— Нет, не слышал.

Мои слова заставили его улыбку слегка поблёкнуть, но он, несмотря на это, продолжил тем же энергичным тоном:

— Я ведущий одного из самых рейтинговых ток-шоу на канале «Первый имперский».

— Это то самое шоу, где дочь забеременела от собственного отца, который оказался её братом, украденным в детстве цыганами, но вернувшимся с мешком денег и норовистым конём?

— Э-э-э… — замычал сбитый с толку Гена и уклончиво ответил: — На моём ток-шоу бывают разные истории. Вот, собственно, ради одной из них я и прибыл к вам. Заметьте — лично. Никого не стал посылать, хотя имею такую возможность.

— А вот я, наоборот, люблю всех посылать, — многозначительно ухмыльнулся я.