Трусливое чувство пронзило меня. Я опустила взгляд в пол и повиновалась. Этому я тоже быстро научилась. Если Пэкстон не принимал душ со мной, он выступал в роли зрителя. Как в этот раз. Он облокотился на стойку, скрестив ноги в лодыжках, и пялился, пока я пыталась снять рубашку через голову. Он остановил меня очередным приказом, когда я наклонилась, чтобы снять аппарат с ноги.

— Повернись спиной и сделай это.

— Серьезно?

Прежде чем я успела моргнуть, Пэкстон излил ярость мне в лицо. Его ноздри расширились, вены вздулись. У меня перекрыло дыхание, когда он потянул меня за волосы сильным рывком.

— Тебе стоит остановиться, Габриэлла. Ты молчишь. Закрой свою пасть и делай, что велено. Поняла меня?

Я попыталась сдаться, отступить. Но не могла. Я честно считала, что он спутал меня с кем-то. Это не была моя жизнь. Не могла быть. Никто в здравом уме не связался бы с этим парнем.

— А что, если не поняла?

Пэкстон внезапно отпустил меня и отошел назад.

— Тогда иди. Выйди за дверь и иди, — он указал на дверь, пока я стояла на месте. Мой взгляд метнулся к его серьезному, суровому лицу, затем к двери.

— Куда, черт возьми, мне идти? Ты ни о чем мне не рассказываешь. Где мои родители? Моя сестра? Я знаю, что у меня есть сестра. Ты хочешь, чтобы я вспомнила, но не помогаешь мне. Я не твоя собственность. Ты не можешь владеть людьми, — выпалила я в ответ. Не могла сдержаться. Он был невыносим.

От волнения его лоб рассекли две линии, прямо над прямыми бровями — выражение, которое я видела уже много раз.

— Ты хотела этого. Знала, чего я ожидал, еще до того, как согласилась на что-либо из этого. Ты тоже хотела этого. Теперь же ты считаешь, что можешь просто так изменить правила. Это моя гребаная игра. Или ты играешь по моим правилам, или проваливай нахрен.

— Почему так сложно поговорить со мной, Пэкстон?

— Скажи мне, где была, и я скажу все, что ты хочешь знать, — ответил он, понизив голос до несвойственного ему спокойствия.

Я закрыла глаза с глубоким вздохом. Вернулись к начальной точке. Это было безнадежно. Пэкстону застилала глаза пелена. Пелена, от которой он не хотел избавляться. По крайней мере, не ради меня. Я была вынуждена следовать его капризам. Без причины. Просто потому что. Потому что Пэкстон так сказал.

Бросив на него «пошел ты» взгляд и качнув бедрами, я вывернулась из его рук и склонилась. Затем медленно расстегнула застежку. Ты хочешь сабмиссива, ублюдок…? Получи.

Я не спешила, стоя попой кверху и намеренно выставляя все прелести. Звук расстегивающейся текстильной застежки усиливался с каждой новой полоской. Сантиметр за сантиметром я снимала его. Когда мне нечем больше было заняться, я встала, снова не спеша. Я даже выгнула спину для лучшего шоу.

Скинув рывком волосы с плеча, я обернулась на него, ожидая увидеть его враждебный взгляд. Нет. Даже и близко. Пэкстон стоял, раздвинув ноги и скрестив руки, улыбаясь. Ему было весело. Я его развеселила. Опустив руку к своей промежности, он схватил себя и подошел ко мне. И опять-таки он не сделал то, чего я ожидала. Мышцы моей шеи уже сжались, защищаясь в ожидании его руки.

Это была первая порка, по крайней мере, на моей памяти. Я не ожидала ее, учитывая положение его тела. Его грудь была прижата к моему левому плечу, а рука с громким хлопком встретилась с моей попкой. Мое тело отреагировало на удар.

— Продолжай в том же духе. У меня появилась идейка на потом, — произнес он с угрозой, касаясь губами моей шеи.

Мое сердце колотилось, а мозг пытался осознать происходящее. Рука Пэкстона успокаивала щипание на моей попке нежными поглаживаниями. Я ничего не делала. Ничего не говорила. Ничего не чувствовала. Ошарашенная, я не знала, как реагировать.

— Потом? — выпалила я, словно квакнула, не понимая, почему это сделала. Я ведь даже не думала об этом.

— Да, потом. Сначала мы должны пойти к Лейну и Кэндес.

— Ох, — и опять это все, что я смогла придумать. — Могу я теперь принять душ?

— Ты спросила. Хорошая девочка. Это меня радует, а член твердеет. Думаю, я трахну тебя позже, — прошептал он горячие слова возле моей шеи, затем возле губ.