— Воу! — внезапно воскликнула Иззи, когда шум становился все громче и громче. Самолет был достаточно близок, чтобы прочесть надпись. Он пролетел над нами с молниеносной скоростью. Я всегда думала, что самолеты летали медленно. Всегда казалось, что они едва движутся в небе. Ну, по крайней мере, до той ночи. Самолеты были быстрыми. Молниеносно быстрыми.

— Пожелайте им удачи, — крикнула мама, размахивая рукой. — Пока, веселого и безопасного путешествия.

Мы с Иззи сделали то же самое, выкрикивая прощания и размахивая в воздухе бутербродами. Мы были так близко. Гигантский самолет появился прямо над нашими головами и исчез, оставляя нам порыв ветра и изумление. Мгновение, которое я никогда не забуду.

Никогда не ощущала себя в большей безопасности. Пятнадцать метров над землей. Но я чувствовала безопасность. Мама все говорила о следующих наших пунктах назначения, прерываясь на взлеты и посадки. Мы с Иззи по очереди рассказывали бессмысленные шутки, пели песни и считали звезды, слушая маму, рассказывающую о вещах, которых я не понимала. О вселенной и случайностях. Что мы всегда должны быть счастливыми. Добрыми ко всем, кого встречаем, и всегда прислушиваться к инстинктам.

Нормальных девочек в шесть лет учили выполнять работу по дому и нести ответственность. Нас с Иззи учили, что ответы приходят изнутри. Не из учебников. Не от учителей или докторов. Ответы всегда приходили изнутри. Мы с Иззи всегда соглашались. Обе лгали, что понимаем. Но это было не так. Никто из нас не понимал. Было похоже на то, что она нас готовила. Словно она знала. Хотела, чтобы мы были счастливы, не избалованы. Она ненавидела барахло, и поэтому у нас его никогда не было.

Даже дома.

— Прислушивайтесь к этому голосу. Первому инстинкту. Он всегда прав, девочки. Слышите? — твердила мама серьезным тоном, сжимая наши руки. Она часто проповедовала нам о звездах, глядя в никуда. Мы провели весь вечер на вершине мира, слушая безумные разговоры нашей счастливой матери и наблюдая за самолетами.

Как только на окрестности опустилась темнота, на нас обрушилось совершенно иное чудо. Ясная ночь с сияющими звездами и яркие огни самолетов открыли нам совершенно другое загадочное измерение.

Когда мы с Иззи устали, мы положили головы маме на колени. Каждая на одну ногу. Мы часто так делали. Засыпали вот так, где-нибудь в Соединенных Штатах. Мы заснули, пока мама перебирала наши волосы. Она часами смотрела в небо, но рано или поздно ложилась вместе с нами. Нас даже не беспокоил шум. Будучи рядом с мамой и держась с Иззи за руки, мы спали счастливым, мирным сном. С гулом парящих над нашими головами самолетов.

Глава 7

Изо дня в день мне становилось лучше. И изо дня в день я ничего не вспоминала. Помнила какие-то моменты, события и голоса. Маму и Иззи. Помнила их и больше ничего. Помнила путешествие через горы на поезде с бродягой по имени Бу. Он нравился нам с Иззи. Он играл на губной гармошке, пока мама танцевала с нами вокруг машины. Он даже поделился с нами пачкой картофельных чипсов. Моими любимыми. Я также помнила наше путешествие в Мэн. Мы с Иззи взбирались на высокие валуны, наверно, даже выше того билборда.

Я многое узнала, задавая вопросы девочкам, пока Пэкстона не было дома. Когда они прекращали носиться под солнцем, играя во всё, что угодно, мы узнавали друг друга. Меня завораживало каждое их движение, и я чувствовала безумную, глубокую любовь к ним. Обеим.

Я много времени провела в одиночестве, пока они были заняты, но в субботу Пэкстон заставил меня пойти на детский бейсбол. Я была не против. Кроме походов к доктору, я никуда не выбиралась. Даже на прогулку на пляж. Мне не терпелось сделать это.

— Вставай. У нас полно дел сегодня, — услышала я сквозь глубокий сон. Пэкстон раскрыл занавески, и яркое солнце заполнило комнату. Прищурившись, я посмотрела на часы. Семь тридцать. Детский бейсбол не начинался с первыми лучами солнца.

Я потерла лицо и села, замечая, что впервые сделала это с легкостью. Никакой резкой боли или ноющих мышц.

— Я всегда позволяю тебе указывать, что мне делать?