Передняя часть приспособления была надета на свое место и закреплена. Оно не сильно плотно прилегало, и я была уверенна, что мои пальцы пролезут сверху. Пошло оно все, я сделаю это. Умру, но кончу. Сейчас же!

Пэкстон грубо поцеловал меня в губы, работая языком у меня во рту.

— Крепких снов, любовь моя.

Я подождала, пока дверь закроется, прежде чем предпринять попытку. Пальцы идеально проходили. Это не было проблемой. Но дурацкая штуковина была сделана с неким углублением, которое защищало от любых прикосновений к чему-то важному. Чему-то, что безумно пульсировало. В том числе и от меня.

Я ненавидела его. Ненавидела Пэкстона Пирса, и хоть убейте, я не понимала, что заставило меня выйти замуж за такого человека. Он был злом. Я не спала. Даже не отдыхала. Я боролась с щипающим ощущением вокруг моего клитора и танцевала бедрами, изо всех сил добиваясь хотя бы малейшего трения. Не получалось, как бы я ни двигалась. Ничто не могло коснуться меня там. Даже я сама. Сукин сын.

Оставленный на прикроватном столике телефон завладел моим вниманием. Я прочла все сообщения, пытаясь вспомнить хоть что-то. Большинство из них были от Пэкстона. Девяносто пять процентов. Несколько от Кэндес, на тему какого-то телевизионного шоу, и какая-то ссылка. Я нажала на нее, но она не работала.

Ко времени, когда мое тело и разум достаточно расслабились для сна, я уже слышала девочек. По крайней мере, мне так казалось. Они уже проснулись? Который был час? Еще несколько раз я выныривала из дремоты в сознание, прежде чем поддаться коматозному состоянию.

* * *

— Смотри под ноги. Не отставай от Изабеллы.

— Мне страшно. Я не хочу лезть выше, — произнесла Иззи надо мной. Мы были высоко. Очень высоко.

— Я сразу за вами. Вы не упадете. Мы почти добрались, — подбадривала мама. Я тоже не хотела лезть выше. Даже в шесть лет я понимала, что это не безопасно. Какая мать разрешит своим маленьким дочерям залезть на билборд возле шоссе? Моя мать. Вот кто. Билборд находился прямо над трассой, ведущей к аэропорту. Не знаю, в каком мы были штате, но он был большим. Огромные самолеты летали над нашими головами.

Лишь добравшись до вершины, мы ощутили высоту. Планка была метра полтора шириной, и страх упасть затмевал красоту открывающегося вида. Мама скинула рюкзак с плеч и села под огромной рекламой за нашими спинами — «Заправка и мотель за следующим поворотом». Расстелив тонкое покрывало из рюкзака, она прижала нас к себе. По близняшке с каждой стороны. На Иззи была такая же красная маечка, как и на мне, с такими же белыми шортами в клубничках. Мы все разулись и принялись ждать следующий взлет.

— Так много людей. Все отправляются в разные места. Куда, думаете, они летят, Клайды? — спросила мама далеким тоном, доставая хлеб и арахисовое масло. Снова. Это же будет и нашим завтраком. Ну, возможно еще мед, если он остался.

— Может, в Мэн. Я хочу поехать в Мэн, — огласила я.

— Я хочу поехать в Мэн с Гэбби на поезде. Некоторые люди спят в поездах.

Мама передала мне бутерброд, странно посмотрев на меня.

— А что в Мэне?

Я откусила бутерброд и ответила с полным ртом:

— Я тебе покажу, — пробормотала я, доставая сложенный лист бумаги из заднего кармана. Я его вырвала из журнала, когда мы ждали, пока какой-то мужчина починит нашу машину в гараже. Вот, почему мы должны были снова есть арахисовое масло. Мама сказала, что нам пришлось потратить все деньги на новый стартер.

Мама взяла неаккуратно сложенный лист и раскрыла.

— Национальный парк Акадия?

— Ага. Посмотри. Там есть скалы, на которые мы с Иззи сможем взобраться.

— Один из самых высоких приливов в Соединенных Штатах, — прочитала она.

— Да, переверни. Видишь, прилив совсем у скал, — объяснила я, указывая маленьким пальчиком на те же скалы.

— Хорошо, поедем в Мэн. Держи, запиши это, Иззи.

— Нет. Я запишу это, потому что Иззи хочет увидеть поезд. Она может написать о нем, — пожаловалась я.

— Точно. Правильно подмечено, — согласилась мама, улыбаясь. Ее палец игриво стучал по виску. Наклонившись, она укусила собственный бутерброд, протягивая Иззи начатую бутылку воды. Я написала свою идею в наш синий блокнот и передала его Иззи.