— Да, с первого дня, — признался он, выгнув брови и широкими шагами направляясь ко мне. Положив руку мне на грудь, он толкнул меня назад, заставляя лечь. Простыни слетели с меня, и пояс был расстегнут. Рутина. Каждое утро, перед тем, как я могла пойти в ванную, Пэкстон снимал мой охранный подгузник. Когда он раздвинул мои ноги и провел пальцем по моим складкам, уже не было такой влажности, как в предыдущую ночь. И все же он делал это. Каждое утро.

Закатив глаза, я мысленно покачала головой, раздраженная.

— Мне нужно пописать.

Мне уже не нужна была его помощь, но Пэкстон, тем не менее, помог мне подняться и последовал за мной.

— Я бы хотел, чтобы ты снова начала заниматься домом. Начнем с мелкого, но я не могу делать все сам, а Трише больше платить за это не собираюсь. Ты можешь возить девочек. И с этого дня будешь готовить.

— Я готовлю?

— Конечно, готовишь. Думаешь, получаешь все это ни за что? — спросил Пэкстон грубым тоном, жестом обводя руками комнату. Да. Дом был хорош. Очень хорош, но это был не дворец. Наверно, высший слой общества среднего класса. Он мог засунуть себе его в задницу.

Пэкстон взял мою зубную щетку и принялся чистить зубы. Меня это не заботило. А почему должно? Он оставил свой яд у меня во рту прошлой ночью. Не похоже, что я от него чем-то заразилась. Очевидно, я была тупицей в прошлой жизни.

Внезапная вспышка перед глазами заставила меня потерять дар речи на пару секунд. Слова Пэкстона влетали мне в уши, но я его не слышала. Комната с тонкими желтыми гардинами стояла перед глазами. Они висели перед стеклянной дверью и развивались на ветру.

— Ты меня слышала? — спросил Пэкстон все тем же злым тоном.

Что за черт?

— А?

— Дом. Я только что сказал, что он был в ужасном состоянии, что мне пришлось платить, чтобы его убрали. Тебе пора начать помогать. Ты мне не нужна, если не можешь выполнять свои обязанности.

Я поковыляла к нему без помощи костылей. Новый аппарат, который дал мне доктор на последнем осмотре, сильно помогал. По крайней мене, моя нога не была больше недвижима. Он хотел, чтобы я начала разрабатывать колено, и назначил терапию на следующий понедельник.

— Мне кажется, я нормально справляюсь с обязанностями. Несмотря на травму головы. Я не умею готовить, — усмехнулась я, сжимая челюсть и бросая на него взгляд.

— У тебя есть планшет. Найди рецепт и ознакомься с ним, или же мне придется приложить усилия, прежде чем мы уедем. — Его слова источали угрозу, даже когда он касался губами моих губ. Это испытывало меня — сколько еще дерьма Пэкстона я была способна выдержать? В одно мгновение он унижал меня, в другое — совал язык мне в горло. Он совершенно мне не помогал. Я не могла спросить его о том, кем была ранее. Получала в ответ одно и то же. Скажи мне: где была, с кем и куда собиралась. Но я не могла ему этого сказать. Я, черт возьми, не знала.

Девочки и соседи могли помочь в определенных рамках, они не знали нас. Не настоящих нас. Они видели фасад. Что-то ненастоящее. Иллюзию. Они не были здесь с самого начала. Триша была моей единственной подругой или соседкой. Я бы не называла ее пока подругой. Не знаю, были ли мы действительно ими. Она сказала, что мы были подругами, и это все, на что я могла опираться.

— Не думаю, что ты хочешь, чтобы я готовила для тебя или для кого-то еще. Мне кажется, будто ты меня похитил и пытаешься дать мне жизнь, которая не является моей. Не чувствую я себя той, которая подчинялась бы.

Пэкстон приложил палец к моим губам, заставляя замолчать тихим «тшш».

— Заткнись. Уверяю тебя, ты именно тот тип, что подвластен контролю. Поэтому ты сосешь мой член. Поэтому твои ноги разводятся, когда бы я ни подошел к тебе. Ты шлюха. Моя шлюха. Я владею тобой, — сказал он тихим, пылким голосом, проводя пальцами по шее. Ком встал в горле, когда он нежно обхватил пальцами мою шею. Его хватка сжалась, а губы встретились с моими. — Тшш, молчи, детка. Повернись и прими душ, как тебе велено.