Свист рассекаемого воздуха стал оглушительным. И тогда он появился. Огромный, чешуйчатый, с крыльями, напоминающими расплавленное золото на закате, Гер парил в небе, затмевая собой солнце. В его мощных лапах беспомощно болтались двое — Линн и Хик. Увидев меня, дракон издал рёв, от которого содрогнулись скалы. Он медленно, с королевским величием, опустился на землю и вмиг обернулся человеком. В его руках сверкнули клинки, прижатые к пленникам.

— Отпустите Селестию, — громкий голос прокатился по ущелью, не оставляя места для возражений. — И я сохраню им жизни. Все ваши люди схвачены. Остались только вы. Сдавайтесь.

Бандиты замерли, уставившись на Гарольда. Но тут чёрный дракон рванул меня к себе, и острейший как бритва, коготь прикоснулся к моей шее, отчего по коже побежали мурашки.

— Нет, вы тут разбирайтесь, — сказал он, и его хватка стала железной. — А мы уходим. Дракон! Если дорога жизнь твоей пары — брось оружие и на колени. Я не стану церемониться, но травница мне нужна живой. Твоя жизнь — в обмен на её.

— Нет… — вырвалось у меня, когда я увидела, как клинки выпадают из рук Гера и он, сжимая кулаки от бессилия, медленно опускается на колени. — Нет! — закричала я, когда Гарольд с довольным видом схватил Гера.

— Ты обещал, Чёрный Дракон, — голос Гера был глухим, но полным несломленной воли.

— Она будет жить, — кивнул покупатель в ответ, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на уважение. — Ей будет хорошо. Возможно, она станет женой одного из нас.

И тогда тёмный дракон преобразился. В небо взмыл исполин с чешуёй цвета обсидиана и крыльями, поглощающими свет. Он схватил меня, и земля ушла из-под ног.

— Нет-нет-нет! — я бормотала, заходясь в истерике, пока мы взмывали всё выше к холодным горным пикам. И тут во мне что-то переломилось. Древняя, дремавшая где-то в глубинах сила проснулась отчаянием. — Гер! Я не могу потерять тебя снова! Я не переживу этого!

С силой вцепилась в чешуйчатую лапу, сжимавшую меня, и послала в неё импульс сырой, необузданной магии — не заклинание, а чистый крик души, облечённый в энергию. Чёрный дракон взвыл от неожиданной боли, его хватка ослабла, и он едва не уронил меня, судорожно подхватив на лету.

Увидев это, Гер взревел так, что, казалось, расколол небо. В мгновение ока его человеческая форма исчезла, и в воздух взмыл золотой дракон, отшвырнув бандитов прочь. Его ярость была осязаемой, как жар раскалённой печи.

Чёрный дракон, поняв, что договорённости растоптаны, с силой подбросил меня в воздух, окутав сферой изумрудного защитного кокона. Я медленно поплыла к земле, сердце колотилось в груди, как птица в клетке. Он не убил меня. Моя ценность превысила его гнев.

И тогда началось.

Два исполина сошлись в небе, затмив собой солнце. Гер парил, как воплощение самого светила, его золотистая чешуя отливала огнём, а из пасти вырывались клубы дыма, пахнущего серой и яростью. Его противник был его полной противоположностью — сама тень, дракон из ночного кошмара, чья чешуя поглощала свет, а крылья рассекали воздух с шипением, словно шёлк, рвущийся под ножом.

Чёрный дракон первым пошёл в атаку. Он изверг из глотки поток чёрного пламени. Это был не огонь в привычном понимании — это была тьма, облечённая в энергию разрушения. Она не горела, а пожирала свет и воздух на своём пути, оставляя за собой шлейф мертвящего холода.

Но Гер был стрелой, выпущенной из лука. Он виртуозно увернулся, и чёрное пламя пронеслось мимо, опалив скалу, которая моментально почернела, будто на неё вылили краску. В ответ Гер выпустил свой огонь — ослепительно-яркий, бело-золотой, ревущий смерч чистого жара.

Чёрный дракон встретил атаку щитом из сгущённой тени, но удар был чудовищной силы. Щит треснул со звуком бьющегося стекла, и волна тепла опалила кончики его крыльев. Он взревел от боли и ярости.

Драконы схлестнулись в центре ущелья, как два бога войны. Когтистые лапы рвали чешую, мощные хвосты сбивали с траектории, а крылья создавали ураган, вырывающий с корнем деревья внизу. Это была не просто битва, это была буря, симфония разрушения. Чёрный дракон пытался использовать свою тьму, чтобы ослепить Гера, окутать его, задушить. Но Гер был воплощением света и жизни. Его пламя прожигало тучи тьмы, его ярость была чище и целеустремлённее.