Боль в голове была невыносимой, пульсирующей. Я слабо застонала, пытаясь заставить веки подняться.

— Я что тебе говорил? Вяжи! А ты упирался: «Не надо». Вон, полюбуйся — уже приходит в себя.

— Цыц! — прорычал чей-то низкий грубый голос, и я почувствовала, как моё тело приподняли. — Взяли и понесли. А ты, травница, — внезапно чья-то сильная мозолистая рука вцепилась в мои волосы и дёрнула голову назад, — только посмей пикнуть, кляп в рот запихну, поняла?

Глаза мои наконец подчинились, но я не увидела ничего, кроме непроглядной темноты. На глаза и на рот уже наложили плотные повязки.

Меня несли на руках, довольно аккуратно, не через плечо, как обычно носят добычу или мешки, а на руках, словно ребёнка или что-то хрупкое. Время от времени я чувствовала, как перехожу из одних рук в другие, похитители, видимо, уставали. Я то проваливалась обратно в забытье, то снова приходила в себя, каждый раз мучаясь от боли в голове. Сколько мы шли — было невозможно понять.

Окончательно я очнулась уже в помещении. Повязки с глаз и рта исчезли. Я лежала на узкой жёсткой кровати в небольшой, слабо освещённой комнате с грубыми деревянными стенами. Одна нога была туго привязана верёвкой каким-то хитрым морским узлом к массивной ножке кровати.

— Очнулась, Селестия?

Я вздрогнула и уставилась на говорившую. В полумгле комнаты стояла знакомая старуха — та самая, что приходила ко мне с Эбигейл.

— Где я? — мой голос прозвучал хрипло и громко. — Почему вы меня похитили? Неужели вашей хозяйке что-то не понравилось, и она решила так по-воровски отомстить? Это же беззаконие!

— Не кричи, — старуха поморщилась. — Ты тут как раз потому, что всё очень даже понравилось, травница. Всё у тебя получилось на славу. Пей, — она сунула мне в руки глиняную кружку с тёплым отваром.

Я с подозрением посмотрела на мутноватую жидкость. Горло пересохло и саднило, но страх был сильнее.

— Что это? — спросила я, стараясь говорить твёрже.

— Чай, обычный чай! Пей, говорю! — она нетерпеливо подтолкнула мою руку, и несколько капель обжигающей жидкости пролилось на моё платье, оставив тёмные пятна.

Сдавшись, я сделала несколько мелких глотков. На вкус это и впрямь был обычный травяной чай, горьковатый и терпкий.

— Если всё понравилось, — начала я снова, ставя кружку на рядом стоящую табуретку, — то почему я здесь, словно преступница?

— Вот же неугомонная, — проворчала старуха, направляясь к двери. — Придёт Гарольд — всё пояснит. А пока — сиди смирно и не делай глупостей.

Дверь захлопнулась, и я услышала щелчок замка. Имя «Гарольд» ничего мне не говорило. Я осталась одна в тишине странной комнаты, с болью в голове и леденящим душу вопросом: что им от меня нужно?

***

Муж до стуж, или Ты - мой папа?

Елена Амеличева План был прост, как рецепт вареников: краду у дракона амулет и спасаю крошку-дочь. Кто ж знал, что подлый чешуйчатый будет против и сцапает меня на горячем? Ну, сам виноват. Напугал ведьму – получи магией в лоб! А в довесок брачные метки – я не хотела, метлой клянусь! Но на кой мне супруг, и так проблем по самую ступу! А дракону жена нужна, как мозоль на хвосте. Но его амулет спасет мою дочурку. Вот же угораздило! Что ж, заключим договор. Крылатый работает в моей таверне до зимы. А я ищу способ за это время увести у него раритетную вещицу. Заодно стараюсь удержать заведение на плаву, помочь иномирцам вернуться домой, разобраться с бедами домашних и… Не влюбиться в мужа – дракона!

Глава 38

Меня разбудила суматоха, ворвавшаяся в моё забытьё вместе с резкими голосами. Деревянные стены хижины, ставшие моей тюрьмой, пропускали каждое слово.

— Гарольд, всем придётся уходить! Этот проклятый дракон со своим отрядом перекрыл все тропы! Все наши засады разгромлены! — голос был хриплым от бессильной ярости.

— Хик дело говорит, давно нужно было уносить ноги, — вступила Линн, но её слова оборвал оглушительный грохот, словно что-то тяжёлое разнесли в щепки о стену.

— Так и поступим. Травницу поведу на обмен к Чёрным Драконам сам, с малым отрядом. Вы же, Хик, с остальными — на условленное место. Ждать.