Странно было слушать, как он разговаривает таким ненормальным хриплым голосом, скрывая свое настоящее «я». Возражать не имело смысла.

Муж схватил кружку пива и, когда отходил от стойки, прошипел:

— В тридцать шестую. Живо.

Даже не удивилась, что он прекрасно знал номер, в котором мы укрывались с Симоной.

Взяла свою воду и, стиснув зубы от обуревающей меня ярости, пошла на второй этаж.

Ричард, чтобы не порождать еще больше разговоров о наших персонах, пробрался в нужную комнату через окно.

Я пришла первой, закрыла дверь на ключ и открыла ставни. А когда на подоконнике появился темный силуэт, с ходу воскликнула, уже своим, нормальным голосом:

— Ненавидь меня, ладно? Ненавидь меня! Ты имеешь на это полное право. — Я так и не смогла скрыть своего отчаяния. — Ты — мой муж, и у тебя есть полное право приказывать мне, унижать меня, ненавидеть меня! Но не смей, не смей, не смей делать то, что ты сделал сегодня!

Ричард зашел в комнату. Отвернулся, чтобы закрыть окно. А затем яростно содрал повязку и кинул ее, та ударилась о стену.

— Я запретил тебе появляться на гонках! — стиснув зубы, выдавил он.

— А я сразу сказала, что ты меня не удержишь!

— Мне что, в цепи тебя заковать, пока ты не повзрослеешь?!

— Пока не повзрослею? — выдохнула уже без прежней спеси. — Этого ты от меня ждешь? Ждешь, пока я стану идеальной женой? Пока начну слушаться тебя во всем? Откажусь от гонок? От дракона?

— В восемнадцать лет все люди подвержены страстям, Марита. Пройдет время, и ты поменяешь приоритеты, поверь мне. Но ты ведь угробишь себя к этому моменту!

Он злился на мою безрассудность. Что ж, оно и понятно. Сам-то он, видимо, считал себя образчиком здравого смысла.

— Я никогда не повзрослею, Ричард, — сказала холодно.

— Ты еще даже не оправилась от травмы, а уже сунулась на опасные соревнования, которые могут стоить тебе жизни, — зло проговорил муж.

Я скрестила руки на груди:

— Зачем ты это сделал? Зачем ты прикрывал меня сегодня? Остальные ведь не знают, кто я и кто ты. Никто не подумает, что это забота мужа о жене. Ты решил убить последнее, что у меня осталось?

В данный момент речь шла о моем достоинстве, об уважении, которое я так старательно пыталась заслужить. Все рухнуло, когда Тим Донг показал всем, что без его помощи Джон Рут не может прилететь к финишу.

— Как еще я могу тебя оградить, Марита? — Он сделал шаг ко мне. Зло взмахнул руками. — Скажи мне, как? Что мне сделать, чтобы ты не появлялась здесь? Ходить на балы и сверкать там самыми дорогими украшениями тебе не нравится, обычные полеты на Феньке тебя тоже не устраивают. Так как? Как заставить тебя перестать рисковать собой?

Я поджала губы. На лбу пролегла глубокая морщинка, но в темной комнате этого не было видно. Ричард мог лишь услышать мое прерывистое дыхание, а затем и дрожащий голос:

— Тебе очень повезло, что ты знаешь, кто ты. Богатый герцог. Великий наездник, заклинатель драконов. Ты… ты добился всего, чего можно только пожелать. А я кто?

Муж непонимающе нахмурился, но, прежде чем он успел что-либо сказать, я продолжила:

— Я не знаю, кто я, понятно? Во мне живет Марита Хорвин, которая любит балы, и Джон Рут, который любит драконов. И я чувствую, что хочу быть наездником. Ты поклялся перед Богом принимать мои интересы, даже если они будут отличны от твоих. Но ты мне не даешь даже вздохнуть.

Повисло тяжелое молчание. Мне почему-то казалось, что сейчас Ричард станет очень сильно кричать, доказывая, как я не права. Но он сказал только:

— Ты моя жена, Марита. Неужели тебе этого недостаточно?

— Я не твоя жена, Ричард! — резко взмахнула рукой, словно очертила невидимую линию. — Я твоя обуза!

Герцог Бёме зло стиснул кулаки. Ярость на его лице угадывалась даже в темной комнате. Уверена, карие глаза мужа уже давно стали чернее ночи.

— Возвращайся домой, прямо сейчас. Орать друг на друга будем там. Ясно?

Он подошел ближе. Мне на мгновение показалось, что муж дал своим эмоциям выход и хочет встряхнуть меня или, что еще хуже, ударить. Но секундой позже Ричард просто обошел свою жену, вернее обузу, стороной и направился к двери.

— Нормальные мужья хотя бы пытаются понять своих жен! — воскликнула я, наблюдая, как он банально собирается сбежать.