Покрепче сжав тросы, которые оплетали шею Феньки, я с холодной головой дождалась сигнала, означавшего начало гонок. И взмыла в небо, со всей силы ударив дракона в бока.

Сегодня я стремилась к тому же, к чему стремилась всегда, — к победе. Только вперед. Несмотря ни на что.

Ледяные порывы ветра ударили в лицо, заставив с непривычки закрыть глаза. Крылья рассекали воздух, создавая пугающий свист. В первые мгновения я постоянно сжималась, думая, что это шипы летят в мою сторону. Потом сообразила, что последствия травмы не должны повлиять на разум, и постаралась собрать всю силу воли, которую только могла в себе найти.

Мы с Фенькой постепенно переходили в атаку. Бомбочки, ледяные иглы, обгон и подрезание — в ход шло все, что только удавалось придумать во время опасных маневров.

Я подрастеряла навыки. Нас частенько зажимали сразу с двух сторон, пытались атаковать стихией и оружием, которое не могло причинить существенного вреда, но запросто выводило из равновесия. Вот только до нас ничего не долетало.

Когда начался заход на второй круг, я вдруг сообразила, что мы с Фенькой находимся будто бы в коконе. Те, кто остался позади, до нас не добирались, а те, кто пытался подбить сбоку, исчезали в ночной мгле.

Я видела перед собой дракона Рогатого Дога. Он и еще несколько наездников вырвались вперед в самые первые секунды.

Забыв на мгновение о необходимости постоянно отражать атаку, я присмотрелась ко всем, уверенно летевшим к финишу.

Среди этих спин не обнаружилось только одной.

Той, что всегда, всегда была впереди. За все три месяца, что я участвовала в гонках, Тим Донг ни разу не летел в хвосте.

До сегодняшнего дня.

Он обеспечил нам «кокон». Он разгонял всех, кто имел несчастье нас атаковать. Он выводил из строя любого, кто пытался подобраться сбоку или хоть на мгновение замахивался бомбочкой.

Я пересекла финиш четвертой. Тим Донг был пятым.

Никто так и не понял, что произошло. Почему непобедимый наездник вдруг пропустил вперед себя того самого выскочку, который однажды подленько присвоил себе чужую победу? Никто не понял, в чем причина. Мелкий Джон Рут — по недавнему прозвищу еще и Мясо Донга — тоже.

Муж в привычной для себя манере объяснений давать не стал. Он просто направил Кару к земле и, спрыгнув с седла, повел дракона в стойло.

Я продолжала висеть в воздухе, не понимая, то ли догонять Ричарда, то ли попытаться что-то сказать тем, кто удивленно смотрел на меня, ожидая хоть какой-то реакции.

— Похоже, все ставки на то, что кто-то из них убьет соперника, обнуляются! — первым расхохотался Рогатый Дог.

Я смутилась и поняла, что теперь точно пора спускаться.

Направила Феньку вниз. Услышала, как остальные наездники начали подшучивать над нами прямо в воздухе. Наверное, им это доставляло особое удовольствие, не сравнимое ни с чем.

Но мне — нет.

— Ты что это делаешь?! — прошипела я, когда завела Феньку в стойло.

Ричард холодно бросил перчатки на деревянную ограду и, даже не взглянув на меня, направился к выходу из загона.

— Смысл гонок в том, чтобы наездник сам боролся за победу, — тихо говорила я, семеня за ним следом и ловя на себе насмешливые взгляды тех, кто уже привел своих питомцев в загон. — Нельзя, чтобы за него боролся кто-то другой, — возмущалась я.

Мы направились в кабак.

Передо мной была непреклонная, молчаливая спина.

— Тим Донг выгораживает мелкого Джона, — продолжала тихое наступление, — какая нелепость. Ты не имеешь права. Ясно? Ты не мой опекун. Я сам могу о себе позаботиться. — Я на всякий случай продолжала басить и говорить о себе в мужском роде. — Ты в небе сам за себя, а я сам за себя.

Ричард не оборачивался. Упрямо шел вперед, словно даже не слышал моих злобных речей.

На пути стали встречаться смеющиеся наездники и девушки, вышедшие подышать свежим воздухом. Я вынуждена была утихнуть.

Муж, заходя в кабак, резко открыл дверь, из-за чего та чуть не заехала мне по носу. Молчаливый Донг уверенной походкой приблизился к деревянной стойке и просипел:

— Пиво. Как обычно.

Я подошла менее уверенно.

— Привет, Эрл, — сказала разливающему низким голосом, — мне тоже кружечку налей.

— А ему стакан воды, — холодно поправил меня Ричард.