— Помолчи! Однажды я спросила у него про друзей, и знаешь, что он мне ответил?

Маркус покачал головой и замер.

— Он сказал, что ты — его самый лучший друг.

После этих слов глаза Маркуса заблестели, он хмыкнул сквозь слезы и прошептал:

— Спасибо.

Аня прижалась к нему и поцеловала.

Так они сидели до рассвета. Откровения сменили воспоминания о сыне. Маркус и Аня смеялись, вспоминая его детство, рассказывая забавные случаи. Они со слезами представляли, каким бы стал их сын и кем. Спорили, а потом вновь замолкали, вспоминая, что он никогда не станет ни тем, ни другим. Кровавые слезы лились в душе, а сердце сжималось от боли и горя. Они были вместе, крепко держали друг друга за руки и знали, что есть плечо, на которое можно всегда положиться. Есть тот, который разделит с тобой эту боль и отчаянье, и станет хотя бы чуть-чуть легче, потому что одиночество и горе — смертельный коктейль, и лишь любимый человек дарит свет, пусть это лишь маленький огонек среди бесконечной тьмы, но он есть, и ты знаешь, что выживешь, тебе перестает быть страшно. Всего лишь малюсенький свет, а сколько в нем силы?!

Утро было безмолвным, но им и не нужны были слова, достаточно было быть рядом и взглядом подбадривать друг друга. С тяжелым сердцем каждый из них надевал черный траурный костюм, принимал соболезнования друзей и знакомых, а потом было самое мучительное. Аня уже в лимузине не сдерживала слез, Маркус крепко сжимал ее руку, бабушка заключила в свои объятия и просто плакала вместе с ней, зная, что нет таких слов, которые утешат мать, потерявшую сына.

На кладбище все было также как и год назад. Лишь памятник и фотография потеряли новизну. Пока читали молитву, Аня не отрываясь, смотрела на улыбающееся лицо сына, она не заметила, как все стали расходиться. Они остались с Маркусом и Дианой втроем. Девочка нетерпеливо ерзала на руках у отца. Аня посмотрела на бледное лицо мужа, скрытое очками, и сердце сжалось, заметив влажные дорожки на его щеках. Он медленно подошел к памятнику, поцеловал фотографию сына и прошептал, вызывая у нее очередную, неконтролируемую порцию слез:

— Привет, сынок. Как ты, малыш?

Они молчали, каждый вел в душе диалог с сыном, а потом одновременно переглянулись, и Аня, тяжело вздохнув, подошла к памятнику, прижалась к холодному мрамору губами и так же шепотом простилась:

— До свидания, сынок, мама и папа всегда с тобой, любят тебя!

Поднявшись с коленей, повернулась к мужу и увидела протянутую руку. Вложила в нее свою и улыбнулась печально, Маркус кивнул и притянул ее к себе, обняв за плечи.

Аня тяжело вздохнула, поцеловала его и Диану, а потом они двинулись прочь, но, не успела она сделать несколько шагов, как реальность начала ускользать от нее.

В глазах помутилось, и все стало медленно растворяться, как в тумане, уплывать куда-то далеко, а потом темнота накрыла ее, лишь какая-то непонятная музыка на заднем фоне ласкала слух…

Глава 20

Душа кричит, душа поет,

А сердце облегченно плачет

О том, что это только сон

И ничего ведь он не значит!

Аня стала узнавать серенаду Шуберта, играющую в плеере. Медленно открыла глаза и задохнулась. Еще ничего не понимая спросонья, но уже в глубине души чувствуя невероятное облегчение, она скользила взглядом по худенькой фигурке, темноволосой голове, выглядывающей между передними сидениями, и слезы счастья зажгли глаза.

Аня вытащила наушники из ушей и тут же услышала любимый голосочек:

— Нет, я вставил магнит в ноги кукле и в подставку. Поэтому, когда ставишь ее к подставке, она не стоит, а как бы парит над ней.

— Где ты про это услышал? — пораженно спросил Маркус, продолжая вести машину.

— Да препод рассказывал про левитирующий магнит, мне стало интересно. Я потом маме эту куклу подарю, крылья сделаю, и будет типа ангела, — ответил довольным голосом мальчик.

— Ты у нас какой-то интеллектуал, что ли? — хмыкнул муж, Мегги засмеялась, обернулась и потрепала внука по темным кудряшкам, а затем взглянула на Аню и застыла.

— Эни, дорогая, в чем дело? Ты почему плачешь? — обеспокоенно спросила она, все тут же замолчали и повернулись к Анне. Она же, покусывая костяшки пальцев, продолжала счастливо улыбаться, слезы текли по щекам, но она не замечала их.

Аня жадно впитывала каждую черточку сына, а душа кричала от счастья.