Честно говоря, стало смешно, ведь реально отпустило, в эту минуту я даже себя калекой не чувствовал. Как нормальный мужик получил за хамство. Анна же меня поражала, такое поведение ей было не свойственно, поэтому я сыронизировал:

— По-твоему, это нормально — бить инвалида?

— Инвалид ты только на голову, Беркет! — сказала, как отрезала.

— Думаешь, если я не могу ходить, то я тебе это с рук спущу?

Она засмеялась, весело так, задорно. Капец, блин, веселуха! Умничка, любимая, смейся! Видимо, она увидела, что меня сейчас разорвет от злости, успокоилась и уверенно сообщила:

— Конечно, не спустишь, только я тебя на ноги сначала подниму, а потом делай со мной, что твоей душе угодно.

Меня от этих ее слов кинуло в жар, почувствовал возбуждение, представляя, как буду делать с ней все, что моей «душе угодно». А угодно мне было все, только бы она была подо мной, но вовремя вспомнил, что теперь мой удел — «леди сверху», дело, конечно, было не в каком-то там доминировании, а в факте, что иначе — никак, что я — долбаное бревно. Перед глазами возникла картинка подобной перспективы, и стало дико стремно. Нет, так позориться и унижаться я не собираюсь, лучше подрочить или шлюху вызвать, но перед женой быть таким не смогу и не хочу.

— Ты со всеми пациентами себя так ведешь? — спросил, прикрывая устало глаза.

— Только с особо туповато-задумчивыми!

— Спасибо. — улыбнулся наигранно и обратился в слух.

— Да, пожалуйста. Надеюсь, теперь тебе ясно, что жалеть я тебя не собираюсь. Да и с чего вообще жалеть-то, Маркус? Ты красивый, молодой, богатый мужик, достигший в этой жизни всего, чего хотел.

— Ты сейчас прикалываешься, да?

— Нет, я говорю так, как оно есть, а вот, это… — обвела взглядом мое средство передвижения. — Это мы попробуем исправить, но даже если не получится, это — не конец света, можешь мне поверить!

— Ань, я не понимаю тебя! Чего ты хочешь, к чему клонишь? Хочешь себя благодетельницей ощущать? Нужен мужик-инвалид?

— Мне нужен ты!

Сказала и душу перевернула, я захлебнулся радостью, бестолковым счастьем. Моя слабость в том, что мои чувства слишком сильны к этой женщине, но нужно быть реалистом. Окстись, дурак! Она когда-то тоже тебе в любви клялась и говорила, что простила, а потом оказалось — она терпела.

— Давай обойдемся без громких слов! То, я был тебе не нужен, а теперь вдруг — нужен. Где же ты была все это время, Ань? А может тебя прет на таких — слабых, морально и психологически раздавленных, не зря же ты в медицину ломанулась, ну, типа, фетиш такой?!

Я издевался, но мне хотелось вывести ее на чистую воду, хотя, если быть честным, я просто не позволял себе купиться на эти сладкие речи, а так хотелось. Боже, как же мне хотелось, особенно когда она приблизила свое лицо к моему и прошептала:

— Ты — мой фетиш!

И что сказать на это? Учитывая, что так-то она тоже: мой фетиш, мое безумие, моя головная боль, мое всё! Черт, да не смотри ты на меня так, потому что я плавлюсь, просто растворяюсь в тебе, в твоих чертовых глазищах.

— Я спал с ней, Ань… — выдавил еле слышно, как последнее, что мог сказать в противовес ее напору. Я рассчитывал, что после этого у нее наконец-то встанут мозги на место, но она не отодвинулась, не побелела, усмехнулась и так же, выдавила:

— Я же сказала, что знаю.

— И что? Для тебя это уже нормально? Будешь опять терпеть? — взорвался вновь. Я не понимаю ее, вообще ни хрена не понимаю!

— Ну, хочешь, могу еще раз тебе по роже съездить. — огрызнулась она, чем развеселила меня. Черт, мир сходит с ума что ли? Мы что действительно об этом говорим? Охереть! Точнее это сделать мне пришлось в следующую минуту, когда Анна сообщила с довольной рожицей:

— Твоей белобрысой курице я уже по мордасам настучала.

— Она не моя! — машинально вставил, а только после вдумался в то, что мне сказала Анна.

— Да похер.

Чего-чего? Что это за новости?

— В смысле «настучала»?

— В прямом! На некоторое количество волос у твоей шаромыги теперь меньше.

— Ты что… избила ее? — не мог я поверить все никак. Да и вообще не понимал, как такое могло произойти.

— Ну, должен же был хоть кто-то объяснить девочке, что врать нехорошо!

— Слушай, я ничего не понимаю! — раздраженно выплюнул, от этих непоняток меня начало подтряхивать.