— Еще б тебе понимать, это только для меня был спектакль. — хмыкнула она и посмотрела пристально, и словно душу прожгла, стыдно так. Черт, как же не по себе. Попробуйте с женой обсудить адюльтерчик — та еще прелесть, я вам скажу, словно нашкодивший кот, которого в санину носом натыкали. Стыдно, противно и понимаешь, что заслужил. Как вспомню, как эту сучку драл, так блевать тянет. И зачем мне это нужно было? Ах да, чтобы выкинуть Анну из своей жизни окончательно, только моя жалкая «защита» не выдерживает нынешней атаки.

— Что за спектакль? — выдохнул я, предчувствуя очередное «бум» по всем фронтам и точно.

— Я никогда бы не согласилась добровольно уйти от тебя! Да, после смерти Мэтта у нас творилось нечто невообразимое, и в этом виновата я. Это был сложный период, я не могла разобраться в себе, в наших отношениях, ты был замкнут, я запуталась…

— Ань… не надо…

— Пожалуйста, помолчи, дай мне сказать, хоть раз в жизни давай поговорим нормально! — попросила она, глядя мне в глаза, и я не смог сопротивляться этой просьбе.

— Хорошо. — сдался, потому что нам действительно пора поговорить «нормально».

— Ты знаешь, я… — запнулась, опустила глаза, а потом вновь подняла их, словно собравшись с силами, и продолжила. — Я просто хотела быть ближе к тебе, было слишком страшно оставаться одной наедине со своим горем. Знаю, эгоистично с моей стороны было требовать от тебя эмоций. Каждый по своему переживает горе, но мне было обидно и сейчас обидно, что ты не доверяешь. Ты никогда не доверял, всегда были границы, которые ты не позволял мне переходить, и я не могла даже попробовать их нарушить, не знаю почему, но… какой-то внутренний барьер, который я не смела преодолеть. Эти границы распространялись и на то, что было, когда ты… ты поднял на меня руку. Видишь, даже сейчас мне сложно называть вещи своими именами.

Она усмехнулась и замолчала, я тоже молчал, мне нечего было сказать, потому что пока она говорила только правду.

— Тогда ты тоже не доверял, и потому, мы дошли до полного разрушения, теперь вновь тоже самое…

— Ну, конечно, я виноват…

— Прекрати! Просто, можешь послушать?! — остановила она словесный поток, который я готов был обрушить на нее. Кивнув, медленно выдохнул, а она вновь заговорила. — Мы оба виноваты. Ты в том, что не доверял, я в том, что не пыталась исправить ситуацию и даже более того, усугубила ее, поэтому, я виновата в большей степени. В Священном Писании написано, что…

— Ты прекрасно знаешь, что библия для меня — не авторитет! — зло выплюнул я.

После всех событий в моей жизни, хотелось придушить любого, кто в моем присутствии говорил о Боге и связанных с ним понятиях. Мне не хочется верить, что нашим создателем является столь жестокое существо. Лучше бы его не существовало, вовсе!

— Знаю, но согласись, книга жизненная и мудрая.

"Спорить не стану, уж точно". - мысленно согласился я, продолжая молчать.

— Так вот, там написано: «Кто соблазнит одного из малых сих, тому лучше было бы, если бы повесили ему мельничный жернов на шею и потопили его во глубине морской". И это действительно так, лучше бы повесили, чем все вот это…

Я не совсем понимал, к чему она это говорит, поэтому приподнял бровь в недоумение, но долго не пришлось быть в неведении.

— Хорошо, перефразирую: «Не искушай малых сил, ибо берешь на душу больший грех, чем совершит искушаемый».

— Эни… — выдохнул, но она приложила палец к моим губам. Я побелел, потому что мысль стала доходить до меня, и она пугала. Милая, что же ты говоришь, зачем оправдываешь меня? Хотелось сказать ей это, но она призывала взглядом молчать, и я молчал, потрясенный, тронутый до глубины души.

— Когда я говорила, что ты — сильный, то имела в виду твое упрямство и волю. В духовном же плане все только начиналось, ты старался, что-то делал, а я проверяла тебя на прочность, не понимая, что и тебе не просто…

— Зачем ты оправдываешь меня, Ань?