— Не надо! — простонал я, закрывая глаза, говорить все еще было тяжело. Мне не хотелось сейчас всей этой суеты, к тому же мать не видел давно, соскучился, да и Эни, видимо, не спала неизвестно, сколько и только теперь смогла позволить себе отдых, поэтому совершенно ни к чему было ее будить. Говорить с ней о чем-то сейчас был не в силах, но и принимать подачки ее, тоже сил не было. — Посиди… — попросил мать устало.

Она кивнула понимающе и села обратно, погладила меня по лицу и улыбнулась сквозь слезы.

— Мой мальчик. — прошептала, закусив губу.

— Твой. — улыбнулся ей, сглотнул и решил сказать то, что давно был должен. — Мам…

— Что, родной?

— Ты помнишь, как я сбежал из больницы, чтобы тебя поздравить с днем рождения? — начал издалека.

— Помню, как же не помнить. — улыбнулась вновь, а я поразился, только сейчас заметил, как постарела она, но все равно красивая. Такое до боли родное лицо. Приложил ладонь к ее щеке, она прижалась к ней еще плотнее, потерлась, так тепло стало от этого жеста.

— А в этом году даже не позвонил. — тихо продолжил я, каясь, хотя перед матерью это было так тяжело. Она прикусила дрожащую губу, слезы вновь наполнили ее глаза.

— Я понимаю…

— Ты всегда понимала и поймешь, знаю. Но я не понимаю. — горько усмехнулся и посмотрел на Анну, мать проследила за моим взглядом и ответила.

— Так и должно быть, сынок. Она бы тоже выбрала тебя…

Я иронично хмыкнул и покачал головой. Мать же недовольно поджала губы.

— Вся проблема в твоих сомнениях. Все оступаются, Маркус, но нужно давать людям второй шанс. Конечно, это страшно, а ей, думаешь, каково было? Но она…

— Просто пожалела бедолагу, она любит благотворительность. Совесть не позволила иначе. — отрезал я и тут же сжал руку матери, как бы извиняясь за резкий тон. В голове пульсировала боль, меня кинуло в жар и тело вновь заломило. Мать тяжело вздохнула.

— Зря ты так. Мы все ошибаемся. Обвиняешь ее в том, что она тебе не дала второй шанс, точнее не поверила в тебя. А ты? Ты сам хоть раз доверился ей? Тебе проще замыкаться. И сейчас ты даже не даешь ей шанса, хотя стоит.

— На чьей ты стороне? — взбесился я, потому что все эти речи искушали. Сейчас очень хорошо понимаю наркоманов, которые в завязке. У меня та же песня и хочу до смерти быть с женой, и понимаю, что никому от этого пользы не будет.

— Ни на чьей, потому что вы — два дурака, портящие себе жизнь. Ты вдумайся, что ты с ней сделал, а после возмущайся, что она не поверила тебе на все сто. Думаешь легко жить с человеком, который тебя бил, как собаку?

Хоть она и говорила шепотом, а все же резанула, нет, хлестанула так, что я задохнулся, сглотнул и отвернулся, но она продолжила.

— Вооот, в этом и проблема, что вместо того, чтобы попробовать понять и разобраться, ты отмахиваешься от всего.

И что тут можно возразить? Да и не хотелось мне ни возражать, ни доказывать что-то. Налажал, везде и всюду. С женой, с матерью, но больше не хочу. Устал…

— Мам… — позвал тихо, а она вздрогнула, замолчала. — Ты прости меня.

Она задрожала, а я продолжил, хотя невыносимо было душу вскрывать, но я должен был, мне хотелось, чтобы она знала. Хотя она и без слов поняла бы меня, но я все же, хочу ей об этом сказать.

— Прости за все. Я тебе никогда не говорил ничего такого, как-то, все знаешь, неловко и не к месту казалось… Редко с тобой виделся, все занят был… дела какие-то, суета всё какая-то. А когда увидел эту ненормальную с пистолетом и понял, что кроме тебя, ее и дочери ничего в этой жизни для меня не имеет значение. Так страшно стало, но не за себя боялся, а за тебя. Ты итак из-за меня столько слез пролила, не хотел, чтобы на старости лет тебя постигло такое горе. Я ведь знаю, как это — потерять ребенка…

— Сынок…

— Шшш, не плач, родная. — в груди щемило от ее слез, капающих мне на грудь. — Просто хочу, чтобы ты всегда помнила, я тебе так благодарен, мам. Безмерно. За все. Спасибо, что всегда была рядом. Я тобой восхищаюсь, и всегда восхищался. Для меня ты была и есть идеальная женщина. Я ведь искал всегда такую, как ты…

— И ты ее нашел! — шепнула она, целуя меня в лоб. Я усмехнулся:

— Нашел… но так и не понял, что с этим счастьем делать…