В основном же, стоит только хоть немного попытаться забыть о реальности, как эта зараза тут же поднимает голову и портит всю малину, со словами: "Фиг тебе, дорогуша! Мечтай чувствовать себя охерительной сучкой, трахнувшей до ломки нужного мужика и уделавшей его жену. Все, как раз таки, наоборот!" Ким так и хотелось сказать: "Так дайте же помечтать-то, вашу мать!" Но хрен там. Остается только напиться до поросячьего визга, что, собственно, она и сделала, и ползать на карачках по квартире, убеждая себя, что все это неважно и закончилось, не успев начаться. Закончилось ли? Ответ на этот вопрос она получила спустя час, который провела, валяясь на полу, прожигая потолок стеклянным взглядом. Давящую пустоту заполнила трель телефона, Ким вздрогнула от неожиданности и закрыла глаза, собираясь проигнорировать нарушителя покоя, но кто-то был очень настойчив, и ей ничего не оставалось, кроме как доползти до телефона и ответить на звонок, едва выговаривая слова, заплетающимся языком. Но когда из динамиков послышался до боли знакомый голос, сердце ухнуло вниз, руки задрожали, а голос окончательно пропал.

Боже, ей это снится или она напилась до того, что у нее начались галлюцинации?!

— Скажи мне, что ты — это ты! — потребовала она, еле выговаривая слова, икая.

— Ты, что напилась? — грубо поинтересовался он.

— А тебе-то что?! — нагло воскликнула Ким, с усмешкой. Маркус, неопределенно хмыкнул, а после заявил, повергая ее в шок:

— Собирайся, через час мы улетаем.

Ким посмотрела на телефон, пытаясь сообразить, не ослышалась ли она. В крови бурлил алкоголь, делая ее эмоциональной и безбашенной. Негодование захлестнуло, девушка возмущенно прошипела:

— А ты ничего не перепутал? Двенадцать часов назад ты ушел от меня со словами о том, что между нами было — это ошибка, потом весь вечер делал вид, что меня не существует, а теперь звонишь и говоришь, что мы улетаем! За кого ты меня принимаешь? — перешла она на пьяный крик.

— О, только не надо драм, тебе же не восемнадцать, Кими! — снисходительно пропел он, вызывая у нее очередную волну ярости. Обида клокотала в горле, и она была готова кричать о ней. А Маркус продолжал спокойным голосом объяснять ей очевидное, словно дуре. — Если бы я знал, что ты рассчитываешь на то, что я тут же брошусь за кольцом, то…

— Я не рассчитывала на это! — отрезала она.

— Неужели? Тогда какие претензии? Ты ведь понимаешь, я не могу взять и сразу же развестись. А если тебя обидел прием, то тебе не хуже меня известно, что у нас договоренность с твоим отцом. — отчеканил он. Ким втянула воздух, успокаиваясь.

Как, черт возьми, у него все просто!

Но ведь действительно просто. И правда, чего она вообще ждала? Это вполне нормально, что он так повел себя с утра. Изменить жене, которая в состоянии психического расстройства, — тот еще груз. И наверняка это его гложет, и он не может ее пока оставить, чтобы окончательно не травмировать.

— Не думаю, что это правильно. — отчаянно возразила она в последней попытке.

— Но ты ведь хочешь этого? — вкрадчиво прошептал он, словно змей-искуситель. А у нее не было и толики добродетели, чтобы сопротивляться, поэтому она выдохнула.

— Хочу.

— Тогда будь хорошей девочкой и не трать наше время. Обещаю, буду джентльменом.

— Хорошо. — со смехом согласилась она, уступая. Да и могло ли быть иначе? Вряд ли она нашла бы в себе силы отказать, хоть в душе творилось "нечто".

— Ну, и прекрасно. Собирай вещички. Я уже жду тебя за углом дома. — довольно сообщил он.

Ким отчаянно боролось с собой. Мысли дикими пчелами жужжали в голове, не позволяя на чем-то сконцентрироваться. Она не понимала, что происходит. Все существо в ней кричало послать этого самоуверенного ублюдка на хрен и положить трубку, но голос желания был сильнее. А желала она — оказаться вновь в его крепких объятиях, почувствовать его дыхание и тяжелый взгляд, от которого мурашки бегут по коже. В душе она ликовала и готова была пищать от восторга. Ведь не просто же так он позвонил, тем более, сразу, после чертового приема. Значит, она нужна ему, значит, все еще возможно.

— А как же Анна? — зачем-то спросила она, когда он уже собирался положить трубку.