Сейчас же меня, словно молнией ударили в самую душу эти воспоминания. Хотелось послать сестру, чтобы не сыпала соль на рану, хотелось провалиться сквозь землю, но я знал, что она права, я бы убил, если бы хоть кто-то обидел так мать. Никогда не думал, что так поступлю с ней. Даже в ужасном сне не могло мне приведется, что когда-нибудь поставлю кого-то выше ее. Вспоминая сейчас прошлое, я вдруг отчетливо понимаю, что Анна невероятным образом похожа на мою мать, и именно этим поставила меня на колени. Потому что на тот момент в моем сердце мать была нетленным образом, идеалом женщины, не иначе. Я всегда уважал ее, ценил, как никого, и был безгранично благодарен за все. И чем же я отплатил женщине, пожертвовавшей ради меня, можно сказать, всей своей жизнью? Я отплатил ей полнейшим свинством.

Белла смотрела на мои безмолвные метания, но не испытывала ни удовлетворения, ни радости, а мне хотелось удавиться.

— Но знаешь, в чем заключается весь ужас?! — тихо спросила она, прервав наше молчание, я же, приготовился к основному удару. Почему то на тот момент Анна и какой-то мужчина не укладывались в моем сознании, и я просто не воспринимал эту новость. — Я смотрела на твою жену, которая с наглой улыбкой вручала мне вот это… — Белла протянула мне тонкие трусики, а я ошарашено смотрел, не понимая, что это за чертовщина. — Знаешь, что она мне сказала?

Я машинально качнул головой, задыхаясь, и, как последний болван, таращился во все глаза на белье Анны, пытаясь найти этому разумное объяснение.

— Она сказала, что ей они больше не понадобиться сегодня, а после спокойненько поднялась в номер к своему спутнику.

Я содрогнулся, сжал чертову тряпку, все еще не понимая, что за херню несет моя сестра, но кружевное дерьмо в моей руке не оставляло сомнений в правдивости сказанного.

— Но даже дело не в том, что жена моего брата, не стесняясь, решила наставить ему рога. Мне просто больно, что из-за вот этой суки, ты так обошелся с матерью. Мама столько в тебя вложила Маркус, и ни разу в тебе не усомнилась, не бросила, всегда с тобой, а ты! Боже, Маркус, ты что, помешался на этой женщине? Неужели не видишь, что ничего у вас не выходит. Разведитесь и подарите друг другу уже спокойную жизнь.

Я оцепенел, ничего не мог сказать, ничего сделать. А что мне сказать? Виновен, во всем виновен! Да, я помешался. Меня сама мысль о том, что ее не будет в моей жизни, повергает в ужас, я просто не могу себе представить свою жизнь без Анны. Не могу без нее и готов на все, чтобы не потерять, пусть кричит, пусть ненавидит, но только рядом со мной. Да, я чертов ублюдок, который послал мать, ради жены. Мне нечем себя оправдать, потому что да — я люблю ее больше, чем кого бы то ни было.

В моей голове до сих пор не укладывалась картинка — моя Эни, снимающая трусики перед Беллой и поднимающаяся к какому-то мужику. Не знаю, как по молодости я поверил в тот бред, но сейчас это было выше моего понимания. Да и после того секса, который у нас был буквально час назад, сложно представить, что моя жена, будь она даже конченой шлюхой, не успев выползти из-под одного мужика, легла под другого. До такого не дойдешь в один момент. Это исключено. Я понимаю, что она была зла на меня из-за чертовой статьи, что ей хотелось досадить, разозлить меня, заставить ревновать. Все это понятно, а потому я не верю, что она спала с этим мужиком.