Все же горький опыт хорошенько отпечатался. Конечно, меня ее выходка вывела из себя, я готов был убить Анну за этот цирк. За боль, за то, что так опустила меня перед сестрой, за мать, которую я обидел, пытаясь защитить Анну, да даже за то, что я сразу после разговора с Беллой зачем-то помчался к Ким. Что было, безусловно, ошибкой в моем состоянии. Еще до встречи с Беллой, я узнал, что журналистка была лишь косвенно причастна к этой статье, и все же весь сыр бор был из-за ее тупой выходки. Конечно, это не являлось причиной, чтобы являться к ней домой, но я был слишком взвинчен, уязвлен Анной, чтобы думать. Славу богу, мозги включились до окончательного провала, и я не переспал с этой девчонкой, хотя искушение было большим. Если это можно зачесть в мою пользу, то хотел я не девчонку, а скорее возможность отплатить Анне той же монетой, но вовремя вспомнил, что исчерпал свой лимит на десять жизней вперед. Поэтому даже если бы она перетрахалась с половиной Лондона, мы бы все равно не были квиты.

Даже раскаянье за грехи молодости не приводили в чувство и, вернувшись домой, я был по-прежнему разъярен, разочарован, измотан и ко всему прочему пьян вдрызг, а когда увидел Анну, окончательно озверел. Ее замечание насчет долбаной помады подстегнуло, но больше всего меня убивали собственные чувства к этой женщине. Какие-то первобытные порывы задрать ей юбку и методично доказывать, что все вот это — от русых кончиков до красных ногтей, каждая ее мысль и вздох — мое и только мое.

Помечать ее как сучку всеми возможными способами, пока она не будет обессилено шептать: «твоя». Да к черту ее тело, мне хотелось душу из нее вытрясти. Какое-то иррациональное чувство — она только что вернулась от другого мужика, а я готов, как пес, ей руки лизать, лишь бы только погладила. Я хочу ее еще сильнее, мне срочно нужно было доказать ей и себе что-то. Может, я — извращенец какой-то?! Я вдруг, с ужасом осознаю, что готов закрыть глаза на эту ситуацию и на многое готов, только бы она была со мной.

Боже, я думал, Анна — мое благословение, но она скорее — мое наказание.

Я не знаю, как и чем заглушить чувства к ней, я понимаю, что мы занимаемся саморазрушением, но я не знаю, я просто не знаю, как спасти наш брак. И от этого мне хреново, рвет в клочья отчаянье и бессилие. Что я делаю не так, почему путаюсь и разрываюсь на части, почему я постоянно должен выбирать между кем-то?

Как же я устал, это невыносимо!

— Мистер Беркет, к вам приехал мистер Джексон, — раздался голос прислуги, возвративший меня в реальность.

— Анна уже проснулась? — спросил я в ответ.

— Нет еще. Миссис Беркет вчера полночи просидела с Дианой. — с едва заметной улыбкой сообщила мне экономка, я же недоверчивым взглядом таращился на нее, но тут же вспомнил, что когда я вчера вернулся, Анна выходила из спальни Ди.

Я потерял дар речи и не знал, что же сказать, я был в смятении, мой эмоциональный бардак дошел до окончательного декаданса. Мозги готовы были взорваться, единственное, что мне было ясно, я абсолютно не понимаю свою женщину, более того — я ее не знаю.

И пора это исправлять, мне необходимо знать, что творится в ее прекрасной головке, а главное, что у нее на сердце, иначе на нас можно ставить крест, а это последнее чего бы мне хотелось. Еще чуть-чуть и я превращусь в психа и параноика. Любовь преодолеет все? Ага, кроме долбанной реальности. И все же, в какой-то момент, во мне проснулась злость. Как, блин, у нее все просто! Четыре месяца не подходила к ребенку, а потом, пожалуйста — я ваша мама, прошу любить и жаловать. Меня распирало от злости из-за этого, но скорее всего это была какая-то ревность что ли. В общем, в голове был абсолютнейший бардак, я просто продолжал злиться из-за разговора с Беллой, а потому меня все раздражало.

— Кэтрин, соберите Диану, я хочу взять ее с собой на скачки. — крикнул я экономке, повинуясь порыву. Да и соскучился я по дочери, а сегодня у меня свободный день, который мне хотелось бы провести с ней.