Прошло часа два, не меньше. По ощущениям и вовсе целый день. Но своего я добилась. Курицы почти не пострадали, у одной только крылья непривычно маленькие, что даже лучше – точно не улетит. А у второй глазища остались, как у страуса. Сама виновата. Кто ее просил так тужиться?

– Десяток! – гордо заявила кухарка, любовно поглаживая яйца.

Я поморщилась, вручила тружениц прокаженному магу, который у нас за живность отвечал, и призвала Азет, надеясь, что за сегодня в последний раз – от частого использования этой руны мои пальцы начало неприятно покалывать. И я жаждала быстрее избавиться от этого чувства, наконец нормально поесть и закрыться с мужем в спальне до самого рассвета. А все потому, что я нашла у него удивительный фолиант с таинственным названием «Страстные ночи». Фолиант – что большая редкость – с картинками. Интереснейшее издание. И, конечно, мне не терпелось изучить его от корки до корки. Тем более Вардар заверил, что это своего рода учебник, а я ведь всегда открыта для всего нового!

– Ладно, – объявила я окружившим меня помощникам. – Сейчас давайте еще разок помолимся Асиль за этот форт и за меня. Я точно заслужила.

Народ участливо кивнул и упал подле меня на колени. Даже Икора сложила руки в молитве. Хотя бы вид сделала. А еще старик Квок подтянулся. И руки у него были синие-синие. Я даже улыбнулась – всегда радостно, когда справедливость торжествует.

– Простыни развесил? – спросила я.

– Да, святое дитя.

– Синие?

– Очень.

– Хорошо! Мой любимый цвет.

Удовлетворенно вдохнув относительно свежий воздух, я закрыла глаза и сосредоточилась на силе роста. Рядом бормотали молитвы маги, и мои пальцы начало опять неприятно покалывать. Но я все же представила, как из яиц вылупляются цыплята.

Когда послышался слабый треск, и кто-то охнул, я устало открыла глаза. Два цыпленка из десяти вылупились.

– Слава Асиль! – восторженно воскликнули маги, и даже Икора выглядела довольно-удивленной.

– Слава матушке! – повторила я и приложила последнее усилие – увеличила цыплят до размера кабанов. Все же нас много, а морозильню надо чем-то наполнять. – Они ваши!

И под восторженные взгляды я встала и направилась в то единственное место, где мне хотелось быть – к Вардару.

В шахтах мне прежде бывать не доводилось, но я о них, конечно, читала. Мне казалось, что ничем от обыкновенных горных пещер, в которых я прожила всю жизнь, они не отличались. За исключением большого количества тоннелей с рельсами. Но шахта Вардара меня приятно поразила.

Первая пещера была большой и светлой за счет радужных кристаллов, которые свисали с потолка, словно огромная хрустальная люстра. Уже только этот вид вызывал восхищение. И, что поразительно, ведь никто из жителей форта не подумал украсть, отколоть кусочек, продать или выменять на еду и другие блага.

Стоило мне об этом подумать, и из тени показался Белый. Я даже вскрикнула от неожиданности и схватилась за сердце. Все потому, что взгляд у пса был такой серьезно-строгий, точно как у Вардара. Тут даже при большой нужде расхочется воровать.

– Так ты охраняешь кристаллы, да? – догадалась я. Пес тут же завилял хвостом и понесся ко мне. В последнюю секунду уменьшила его настолько, что он с трудом доставал до моих колен. – Ну все, хватит. Белый, сидеть!

Пес в последний раз лизнул мою ногу и умостил попу на пол. Я искренне не понимала, отчего у твари возникла такая сильная симпатия к моей персоне. Особенно, если учесть, что взаимной она не была. Хотя, должна признаться, миниатюрным он выглядел мило.

– Белый! Веди меня к Вардару!

Белая тварь воровато посмотрела на вход, после снова на меня и завиляла хвостом активнее.

– Сейчас все равно никто посторонний не войдет. Все приготовлением ужина занимаются. Тебе сегодня много косточек достанется.

Облизнувшись, пес гавкнул и сорвался с места. Он все время оборачивался и крутился вокруг своей оси, проверяя, иду ли я следом. Из первой пещеры вели шесть тоннелей, и Белый повел меня в левый крайний. Здесь было довольно темно, лишь изредка в стенах встречались тусклые световые кристаллы. Я даже очертания пса не всегда улавливала. Но вскоре услышала голоса. Там точно было несколько мужчин и Вардар. Муж звучал взволновано, отчего мое сердце бросилось вскачь.

– Хорн, держи, мать твоя дракон!