Жутко волнуясь, я припарковался у его офиса и направился внутрь. Ещё немного, день или два, и кошмар будет закончен! Смогу увидеть Кристу, смогу постараться воскресить наши отношения… Так, сейчас не время думать об этом. Сначала дела.

— Джек, что за пафос, — поморщился я, переступив порог его кабинета.

В помещении было темно. Густая тень скрывала от меня сидящего в кресле мужчину, виден был только силуэ, т и то смутно. И ещё он молчал.

— Ладно, дело твоё. Птичка попалась. Сможешь всё сделать быстро? — продолжал я, игнорируя его странное поведение: — Хочу поскорее покончить со всем и стать наконец свободным.

— Я тоже жажду положить конец этому фарсу.

От голоса, разорвавшего тишину, внутри все похолодело от ужаса. Этого не может быть!

— И я это сделаю.

Криста.

Очередной отказ, уже не такой болезненный в бесконечной череде подобных. В этот раз хотя бы позвонили и вежливо известили, что не могут принять меня на работу. Обычно и этого не делают.

Полтора месяца прошло с момента, как я снова живу в своей квартире, как я добровольно отпустила любимого мужчину в объятия другой. И с каждым днём жизнь становилась всё невыносимей. Слёзы давно кончились, и это ужасно. Страшно, когда внутри всё пылает от боли, и нет возможности облегчить душу слезами или хотя бы поделиться с кем-то своей бедой.

Надо отдать должное подругам — они часто навешали меня и всячески поддерживали. Особенно Мони. Она вообще почти всё своё свободное время проводила со мной. Как я и ожидала, она была в бешенстве, узнав о «предательстве» Адриана. Грузчики в порту, наверное, покраснели бы, услышав, как она честила его. Я ничего не могла ей рассказать, а слушать потоки гневной брани и постоянное упоминание его имени было выше моих сил. Поэтому я попросила подругу ничего о нём не говорить и вообще сделать вид, будто его на свете не существует. И она меня послушала, хотя я видела, как порой ей хочется разразиться чередой ругательств в его адрес, особенно когда все газеты начали кричать о воссоединении Адриана с Оливией.

Но как бы не старались девочки, лучше не становилось. Мной владели дикая ревность, жгучая ненависть и всепоглощающая боль — ядовитый коктейль чувств, уничтожающий всё светлое в душе. Лишающий сил и надежды.

Вдали от Адриана я поймала себя на том, что всё чаще думаю: «А не стала ли я сама жертвой игры?». Безмерно жестокой и беспощадной. Может, он не с Оливией сыграть решил, а со мной? Может, они сидят где-то там и смеются над наивной идиоткой, которая, вопреки логики и здравому смыслу, на что-то надеется и чего-то ждёт. Подобные мысли были столь разрушительны, что я всеми силами гнала их прочь. Просто, если это правда, то я, наверное, просто не переживу.

А ещё я неоднократно думала о наших взаимоотношениях, об этой любви, которая подчинила меня себе. Ведь это ненормально — то, что происходит сейчас. Вообще все наши отношения слишком далеки от понятия «нормально». Где моё разум, где моя гордость, как в здравом уме можно простить столько всего? Как можно дать любимому мужчине добро на связь с другой, и в это время ждать и мучиться? Неужели я уже лишилась рассудка? Ведь всё это слишком, и ни один адекватный человек меня не поймёт. А с другой стороны, какое мне дело до всех остальных? Это моя жизнь и я имею права делать с ней всё, что сочту приемлемым.