Порой мне рядом с Оливией становилось даже страшно. Психотропные и нанятые мной люди, и установленная в доме техника делали своё дело: девушка становилась всё более нервной. Часто мне она казалась и вовсе безумной. В попытке заставить её признаться в собственных грехах, я и группа верных мне людей превратили её жизнь в кошмар. Тени прошлого, её жертвы, которые давно погребены под двумя метрами земли, преследовали её в буквальном смысле слова. Она часто видела их в толпе, слышал их шёпот дома, и это сводило её с ума. Если раньше я просто, неоднократно заставал её в невменяемом состоянии, на что она отмахивалась, отговариваясь то плохим настроением, то кошмарами, но сейчас она уже не скрывала происходящего. Часто звонила на работу, говоря, что опять видела его или её, при этом не спеша пояснять, кого именно. Каждую ночь будила и с белоснежным лицом и глазами полными ужаса говорила, что слышит голоса. Тяжело было делать вид, будто я ничего не слышу. На славу ребятки постарались, казалось, словно и в правду обвиняющие шептания раздаются прямо из воздуха.

Постоянно не выспавшийся, уставший от её истерик и отказов рассказать, что конкретно она слышит и видит, я отсиживался, и даже отсыпался в своём кабинете. У сложившейся ситуации был, правда, и свой плюс — Оливию всё меньше интересовал секс, чему я был несказанно рад. Интим с ней был тяжким испытанием, после которого оставалось чувство гадливости и грязи.

Но и от определённых страхов избавиться мне никак не удавалось. А что, если она так и не заговорит? Вдруг она просто окончательно спятит? И это было бы даже неплохо, при условии, что она просто угодит в специальное учреждение. Только, зная Оливию, её характер и наклонности, я боялся, что она наоборот станет агрессивной и опасной. Если это случится — жертв не избежать, а, учитывая её лютую ненависть к Кристе, не сложно догадаться, кто будет первым в списке. От таких мыслей всё внутри леденело, и потому я старался как можно тщательнее приглядываться к девушке и малейшим изменениям в её поведении. За себя, я, как ни странно, страха не испытывал. Мне не привыкать к опасности.

Эта игра на грани фола и постоянное напряжение невыносимо изматывали. Ко всему этому чёрная тоска, сжирающая душу, не отпускала ни на минуту. Я скучал по своему ангелу, невыносимо тосковал. Дни без неё казались безумно долгими и безликими. Элементарное незнание её мыслей и чувств вызывало страх. Страх порождал отчаяние. Всё чаще я задавался вопросом: не переоценил ли я собственные силы? И не придётся ли за мерзость, пусть и во благо, которую творю сейчас, заплатить собственной душой? Своего будущего без Кристы я не мыслил, однако с каждым днём его перспектива становилась всё более призрачной.

— Адриан, помоги! — именно это я услышал, ответив на звонок Оливии.

— Что случилось? Оливия? — всеми силами я старался казаться обеспокоенным.

— Приезжай скорее. Пожалуйста, — прошептала девушка и отключилась.

Смотря на безмолвный телефон, я невольно поморщился. Вот и отдохнул от этой истерички. Что у неё там опять?

Домой ехал в весьма мрачном расположении духа. Подобные инциденты уже стали нормой, поэтому я ожидал новой истерики. Шанс, что она наконец заговорит, был ничтожно мал. Просто поразительно. Самоконтроль Оливии вызывал невольное восхищение. Большинству людей достаточно хорошенько напиться, чтобы развязался язык. Она же хранила свои тайны, несмотря на любую дурь и обстоятельства.

— Детка, я дома! — крикнул я, зайдя в её квартиру.

По молчаливому уговору мы жили в её квартире. Она была больше по площади и тут всё соответствовало вкусам и требованиям Оливии, поэтому она хотела жить тут, я же не протестовал.

— Ты пришёл, — подбежав ко мне, девушка крепко стиснула меня в объятиях. Её била крупная дрожь.

— Конечно, пришёл. Что с тобой, солнце? — спросил я мягко.

Какое-то время она молчала, просто крепко прижимаясь ко мне. А потом отодвинулась и посмотрела испуганным взглядом мне в глаза. На лице застыла борьба. На что-то решала для себя.

— Мне кажется, я схожу с ума. Я постоянно их то вижу, то слышу. Они преследуют меня, обвиняют. Они хотят моей смерти, Адриан!

— Оливия, кто они? О ком ты говоришь? Я не могу тебе помочь и не могу защитить тебя, если ты мне не доверяешь.