- Я всегда тебя любил. Всю жизнь. Как умел, так и любил. В 91-м встретил тебя у "Белого дома". Ты меня и не заметила. Мимо прошла. Выглядывала кого-то. А я тебя потом искал, как проклятый. Домой вернулся, места себе не находил. Через неделю сказал жене: "Давай разводиться. Не могу. Другую люблю." Развелся. В Москву перебрался, два года квартиру снимал. Все решиться не мог на глаза тебе показаться. Решился наконец. На свою голову... В общем, так. Я сейчас жить к сестре пойду. Ты все обдумай хорошенько. И если действительно любишь - пойдешь со мной в ЗАГС. Нет - значит нет. Значит, нечего мне больше в Москве делать.
Он закончил свой километровый монолог, обошел меня и направился в прихожую. Оделся. Ушел, громко хлопнув дверью. На шум выскочил Димка. Совершенно сонный, ничего не понимающий.
- Ма! Что случилось? Кто так дверью грохнул?
- Отец.
- Зачем?
- Ни за чем.
- А где он?
- Ушел.
- Куда?
- Назад. К тете Лиде, - ответила я и заревела. И рыдала долго, захлебываясь, размазывая слезы по лицу.
ТОГДА
Начиналась последняя неделя моего отпуска. Почему-то отпуск всегда пролетал слишком быстро. Я и отдохнуть как следует не успевала. Только начнешь в себя приходить, а уже на работу пора.
Обычно мы отдыхали в Вербилках. Саня и Лидуся не могли заниматься своими шестью сотками по-человечески. Наезжали только в выходные дни. Вот и получалось, что каждое лето огородничали мы с Димкой и бабушкой. Как правило, сидели на даче до последнего. Но в этот раз вернулись в Москву на целую неделю раньше. Что нас так потянуло домой? Непонятно. Вообще-то бабушка прихварывала. Не мешало находиться поближе к врачам. Да и погода испортилась, пошли дожди. Вот мы и вернулись.
В воскресенье разбирали вещи, мылись, смотрели телевизор. И, соответственно, спать легли очень поздно. А в понедельник рано утром раздался телефонный звонок. Мне не хотелось вставать. Я пыталась уговорить себя, мол, ничего не слышу. Но телефон все трезвонил. Еще бабушка с Димкой проснутся! Делать нечего. Который теперь час? Семь? Восемь? Еле продрала глаза, побрела к телефону.
Звонила Лидуся. Возбужденная до нельзя.
- Катюсик! Объясни, что происходит?
- А что происходит? - поинтересовалась я и, прислонившись к холодильнику, закрыла глаза. Сквозь сон слышала Лидусино сообщение: по телевизору и по радио говорят невесть что, Горбачев заболел, власть взял в свои руки какой-то там комитет по чрезвычайным положениям. Или происшествиям? Непонятно, короче. В нем, в этом комитете, Язов, Павлов, Янаев, еще кто-то. Услышав фамилию Янаев, я перестала воспринимать Лидусины слова совсем. Этот человек чем-то неуловимо напоминал мне покойного мужа. Кстати, помнится и его Геннадием родители нарекли. Что? В Москве введено чрезвычайное положение? Ах, войска?
- Что это такое, а? Скажи, Катюсик?
- Что, что? - засыпая на ходу, пробормотала я. - Обыкновенный военный переворот.
- А нам что делать?
- Не знаю. Я спать хочу. Ты извини, ладно?
Повесила трубку. Вернулась в постель. Угрелась под одеялом. Стала благополучно проваливаться в сон. Но сквозь дрему вдруг ясно и четко прошли мысли: "Постой, постой! О чем это Лидуся говорила? По описанию - точно военный переворот. Но у нас? В Москве? Чепуха! Просто Лидуся испугалась и все перепутала. Хорошо, а с чего ей пугаться? Пугаться-то ведь тоже нужно с чего-то?!".
Я открыла глаза и села. Надо позвонить Лукиным и узнать все точно. Лучше расспросить Саню. Он мужик толковый. И с ним у нас частенько возникает полное взаимопонимание.
Пошла в ванную. Плеснула в лицо холодной воды. Взялась за телефон.
- Я ничего сам не понимаю, - взволнованно ответил Саня. - Мы сейчас к вам придем. Ты своих поднимай. И включи телевизор, радио. Там эти сообщения постоянно идут.
Я бросилась к телевизору. Включила. Немного послушала. Побежала одеваться, умываться. Делала это быстро. Шум разбудил бабушку и Димку. Они выползли в большую комнату. Ничего не понимали. Бабушка сердилась.
- Баб! - сказала ей жестко. - В Москве военный переворот. Сядь перед телевизором и слушай. Я пойду, скоренько завтрак сочиню. Сейчас Лукины придут.