— Но почему это нельзя сделать завтра? — спросил Джек, обнимая Лиз за плечи. — Моя дочь совсем обессилела.

— Знаю, — печально покачал головой Шоффлер. — Час действительно поздний. Но не сомневаюсь, что вы нас поймёте правильно: если здесь остались следы, способные пролить свет на печальное событие, то нам хотелось бы обнаружить их как можно раньше, чтобы немедленно приступить к действию. Но и это ещё не все. Чем больше мы будем ждать, тем более место действия окажется, простите меня, «загрязнённым». Кроме того, команда уже ждёт за дверью и готова приступить…

— Они уже у дома? — услышал я собственный голос.

Я не понимал, почему это сообщение меня встревожило, но дело обстояло именно так.

— Вы не возражаете, если мы приступим? — спросил Шоффлер и ещё раз взглянул на часы.

Глава 10

Некоторое время мы сидели в неловком молчании, не зная, что сказать. В конце концов, Джек схватил пульт дистанционного управления и включил телевизор.

Какая программа подходила для нас в нашем положении? Все мелькающее на экране не выдерживало никакой критики. Недовольно скривившись, Джек переключился с бейсбола на криминальное шоу, с криминального шоу на комедию положений, а с неё на документальную программу о моде.

— Папа… — позвала Лиз.

Джек вырубил телевизор. Но когда экран потемнел, а электронный гвалт стих, мы услышали, что происходит в доме. Копы обыскивали гостиную. Мне казалось, что полицейские разносят помещение вдрызг. До нас доносились обрывки разговора, скрип выдвигаемых ящиков и стук дверей. Звуковое сопровождение обыска меня безмерно раздражало. Хотя я сам настаивал на проведении осмотра, он всё же казался мне вторжением в мою личную жизнь.

В этот момент слово «вторжение», неуместное в контексте личной жизни со своим военным отзвуком, выглядело вполне подходящим. Чужие люди рылись в наших пожитках, словно мы подверглись нападению и территориальная целостность моей семьи была нарушена. Я всем сердцем ненавидел топот их ног, приглушённые голоса и спорадические взрывы смеха. Эти звуки так меня достали, что я взял со стола пульт дистанционного управления и нажал на кнопку.

Это оказалось ошибкой. Я попал на самый конец десятичасовых новостей. Все присутствующие издали короткий вздох, когда на экране возникла фотография наших мальчишек, а ведущий сказал:

— Никаких новостей в связи с исчезновением близнецов Каллахан…

— Боже! — всхлипнула Лиз, и я выключил телевизор.

Когда в комнате появилось некое создание с всклокоченными огненными волосами, отвратительной кожей и зелёными ногтями, чтобы снять отпечатки пальцев, мы почувствовали, стыдно сказать, облегчение.

Нам всем пришлось испытать на себе скверный характер этой дамы, приглашавшей нас поочерёдно занять место рядом с ней. Используя кофейный столик в качестве опоры, она прижимала наши пальцы к чернильной подушке, а затем прокатывала на специальной карточке. Когда, прокатав мой левый мизинец, она отняла его от листка, весь этот процесс показался мне отвратительным, хотя карта содержала лишь минимальные сведения, позволявшие установить мою личность, да овальные отпечатки со сложным рисунком линий.

Рыжеволосая дама вручила мне влажную салфетку, чтобы я стёр чернила с кончиков пальцев, и моё место заняла мама. Не знаю, по какой причине, но мама не позволила манипулировать своими пальцами. Возможно, на неё подействовали те полдюжины чашек кофе, которые она выпила после прибытия. Впрочем, не исключено, что кончило действовать успокоительное. Одним словом, она решила провести процедуру самостоятельно. Мама извинялась, а дама, отправляя испорченную в очередной раз карту в корзину для бумаг, демонстративно вздыхала.

— Расслабьтесь, — повторила она в десятый раз, — и позвольте мне заняться вашими пальцами. Когда вы прикладываете палец к карте, вы смазываете оттиск. — В её голосе звучали одновременно осуждение и высокомерная снисходительность. — Прикладывайте ровнее, не двигайте… Позвольте мне.

— Я не двигаю, — возражала мама.

— Нет, двигаете.

— Перестаньте её терзать, — вмешался я, — ведь процедура, насколько я понимаю, добровольная.

Мама подняла на меня полный благодарности взгляд, и я увидел, что она вот-вот начнёт хлюпать носом.