Ответ был, конечно, неопределённым, но я ни на йоту не сомневался, что раньше этих монет не видел. Я бы не мог их не заметить. Я всегда стоял рядом с Кевином и Шоном, когда те чистили зубы. Мне надо было убедиться, что процедура продлится более двух секунд, а по её завершении парни хорошенько умоются. Делал я это вовсе не потому, что зациклился на гигиене зубной полости своих детей. За моей бдительностью маячила Лиз. Я знал, что мне придётся отвечать за все, даже малейшие пробелы в воспитании. Поэтому просто не мог не заметить монет на умывальнике. Их появление меня испугало. Показалось каким-то безумным сигналом.

— Кто-то их сюда положил, — сказал я.

— Кто? Зачем?

— Похититель.

— Боже мой, Алекс…

— Пойдём, я хочу тебе кое-что показать. — Я провёл её в комнату мальчиков, указал на маленького кролика-оригами и спросил: — Скажи, эта штука принадлежит кому-то из них? Я её раньше никогда не видел…

— Нет, — ответила Лиз, — я её тоже не видела. — Она бросила на меня испуганный взгляд и прошептала: — Что это такое, Алекс? Кролик. Монеты. Что это должно означать?

— Не знаю.

На её глазах выступили слёзы, но, когда я попытался её утешить, Лиз стряхнула мою руку. Я прошёл следом за ней в ванную комнату; она высморкалась, ополоснула лицо холодной водой и уткнулась в полотенце.

* * *

Когда раздался громкий стук в дверь, я сидел на четвереньках в общей комнате, безуспешно пытаясь привести в рабочее состояние нашу рахитичную раскладушку. У дверей по очереди дежурили Джек и мой отец. Папа что-то хрипло спросил, а посетитель ему ответил. Я узнал голос Шоффлера. Вскоре они появились в дверях, а я всё ещё пытался выбраться из-под раскладушки.

— Как дела? — спросил Шоффлер.

Я изобразил нечто похожее на пожатие плечами. Сам детектив выглядел отвратительно. На нём был страшно помятый льняной пиджак со свободно болтающейся одинокой пуговицей. С бёдер свисали видавшие виды штаны цвета хаки. С законного места этот предмет туалета вытеснило внушительное брюхо копа. По глазам было заметно, что их владелец срочно нуждается в отдыхе. Волосы на правой стороне головы полицейского стояли торчком, значит, по пути к моему дому Шоффлеру удалось вздремнуть в машине.

— Боюсь, что вас зверски донимает пресса, — посочувствовал он. — Если хотите, я попрошу полицию округа выставить у ваших дверей охрану.

— Если станет невмоготу, я скажу, — пожал я плечами.

— Вы ведь тоже этим занимаетесь? — спросил Шоффлер, кивая в сторону входной двери.

— Да, — ответил я. — И эти ребята просто делают своё дело.

— Ведь вы — Боб… я не ошибся? — Коп посмотрел на моего отца и, засунув палец под ремень, попытался подтянуть повыше штаны.

— Нет, не ошиблись. Роберт Джей Каллахан, с вашего позволения, — хохотнул на высокой нотке отец, и для тех, кто его хорошо знал, это говорило о том, что мой старик очень нервничает.

— Вы не могли бы пригласить сюда всех, кто сейчас находится в доме?

Я окаменел от ужаса.

— У вас есть что сообщить? Имеются… новости?

Шоффлер отрицательно покачал головой и, наклонившись, надавил на раму, удерживающую непокорные ножки раскладушки. Кровать с грохотом развернулась.

— Извольте, — усмехнулся коп.

Затем мы вдвоём ухитрились передвинуть это нелепое сооружение на нужное место.

— У моего сына была подобная штуковина, когда он лежал в госпитале, — сказал детектив. — Мне тоже довелось разок на ней спать. Довольно удобно.

Когда Лиз и все остальные расселись, Шоффлер объявил, что хочет познакомить нас с развитием событий в течение дня и ситуацией на данный момент. Поиски в лесу за территорией ярмарки продолжаются, сказал он, и в них участвует столько волонтёров, что «не протолкнуться». Горячая линия просто «раскалилась» от звонков, но, чтобы их «рассортировать», потребуется время. Опрос служащих ярмарки идёт медленно, но всё-таки идёт, продолжил Шоффлер и добавил, что надёжных свидетелей, запомнивших наших мальчиков, найти пока не удалось.

— Впрочем, об этом я уже говорил Алексу, — закончил коп.