Я вдруг увидел перед собой Кевина и Шона — мальчишки весело хохотали над ужимками жонглёра. Я потряс головой, пытаясь прогнать это тревожное видение. Теперь, думая о детях, я постоянно испытывал чувство потери. И это приводило меня в состояние близкое к панике. Мне казалось, что я снова и снова карабкаюсь на скалу и каждый раз с неё срываюсь. Так бывает только в кошмарных снах.

Единственная положительная новость заключалась в том, что торгующий свечами педофил находится вне подозрений.

— Тем не менее администрация ярмарки прихлопнула его лавочку, и он уже не сможет продавать малышам свои волшебные жезлы и магические свечи. Но парень отчитался за каждую минуту своего времени, и его участие в покушении исключается.

— Это утешает, — промолвила Лиз, сжимая кулачки.

— А я где-то слышал, что слишком надёжное алиби вызывает подозрение, — заметил Джек.

Шоффлер вздохнул и спокойно возразил, что готов ответить на все интересующие нас вопросы. За какие-то десять минут он ухитрился не только очаровать и успокоить мою маму и Лиз, но и произвести хорошее впечатление на мужчин. А его таланту слушать собеседника могли позавидовать даже самые опытные репортёры.

— Слишком надёжное алиби? — переспросил он. — По правде говоря, Джек, такой вещи просто не существует. Я понимаю, что вы хотите сказать, но в нашем случае множество людей готовы под присягой свидетельствовать о местонахождении парня в интересующий нас период времени.

— И чем же он занимался? — спросил мой отец. — Если мне будет позволено задать подобный вопрос.

Шоффлер пригладил торчащий вихор и выдавил некое подобие улыбки.

— Его вообще не было на ярмарке. Вторую половину дня, с часу до шести, свечник провёл… — коп открыл записную книжку, — в мотеле «Бейсайд» в городе Аннаполис, где проходит курс безопасного вождения автомобиля. — Шоффлер взглянул на нас и снова обратился к записной книжке. — После этого он отправился в группу поддержки лиц, недавно потерявших родителей — его мать умерла три недели назад. Группа собиралась в Аннаполисе в епископальной церкви Святой Троицы, — закончил Шоффлер и закрыл записную книжку.

— Итак, этот парень отпадает, — подытожил Джек.

— Да.

— Это хорошо, — повторила Лиз и, глядя на меня, спросила: — Верно?

— Верно, — ответил Шоффлер. — Поскольку исключает одну из версий, что обычно идёт на пользу следствию, позволяя использовать наличные ресурсы в ином направлении. Итак, — он потёр руки, — есть ли у вас другие вопросы?

— Звонков с требованием выкупа не поступало, — сказал мой отец, с тревогой поглядывая в мою сторону. — Меня интересует, что вы думаете по этому поводу?

— Пока в любом случае слишком рано, — ответил Шоффлер. — Но если вы хотите знать моё мнение, то я таких звонков не жду.

— Не ждёте? Но… но… почему?

Шоффлер недовольно скривился и вздохнул.

— Если вы охотитесь за деньгами, то зачем захватывать двоих детей? Ведь это же не распродажа, если вы понимаете, о чём я.

— Боюсь, не понимаю, — вступил в беседу Джек.

— Два ребёнка означают для похитителя двойное беспокойство, — пожал плечами Шоффлер. — Но это вовсе не значит, что он получит за них двойной выкуп. Несчастные родители, по моему мнению, готовы заплатить за одно дитя не меньше, чем за двоих. И кроме того… — Он заколебался, но, видимо, решив не обходить острых углов, продолжил: — В мире есть множество богатых людей. Если детей крадут из корыстных мотивов… то похитители выбирают родителей с… м-м… большими финансовыми возможностями, чем Алекс и Лиз. Конечно… — Он вопросительно посмотрел на Джека и моих родителей. — Конечно, если дедушки и бабушки похищенных детей не…

— Я — директор средней школы, — нервно усмехнулся Джек, что было для него совершенно нетипично. Относительная нехватка средств была тем единственным предметом, упоминание о котором вынуждало Джека вставать в оборонительную позицию. — Может, Боб является тайным миллионером?

И он снова усмехнулся, глядя на моего отца.

— Нет, — отрицательно покачал головой папа. — Я не хочу сказать, что мы, — он посмотрел на маму, — не можем собрать кое-какую мелочишку, если ликвидируем все активы. Но… — Он покачал головой, видимо, размышляя о словах Шоффлера.