Последнее утверждение, видимо, соответствовало истине. Инженеры фирмы «Эппл» так надёжно спрятали кнопку включения «Макинтоша», что я, купив его, был вынужден звонить в магазин, чтобы узнать, где эта чёртова кнопка скрыта.

— Ты мне обещал.

— Лиз…

— Алекс, — остановил назревающий конфликт Шоффлер, — вы согласитесь пройти проверку на детекторе лжи?

— Что? — спросил я, хотя прекрасно расслышал его слова и понимал, что они означают.

Убийство — включая убийство детей — часто оказывается семейным делом. Когда пропадают дети, родители первыми попадают под подозрение. Я помнил слова, произнесённые Кристиансеном, когда мы шагали к джипу по безлюдному полю за воротами ярмарки. «В девяти случаях из десяти это бывают родители», — сказал он тогда.

* * *

Разве можно забыть дело Сюзан Смит? Улыбающиеся мордашки её детей в течение многих дней появлялись в новостях, оттесняя на второй план все остальные события. Обезумевшая от горя мать умоляла вернуть ей мальчиков, которых сама убила, позволив автомобилю с пристёгнутыми ремнями безопасности детьми скатиться в ледяные воды озера. Как могла мать совершить подобное? — спрашивал я себя. Неужели эта женщина спокойно взирала на то, как машина скрывается под водой и вместе с ней в небытие уходят её дети? Я помнил и парочку из Флориды, слёзно просившую вернуть им обожаемую дочь, расчленённое тело которой позже обнаружили на заднем дворе их дома.

«Алекс, вы согласитесь пройти проверку на детекторе лжи?» — спросил Шоффлер, и это означало, что я оказался в одной компании с Сюзан Смит и безутешной четой детоубийц из Флориды.

Я всё понял. Предложение пройти проверку означало, что окровавленная футболка… а может быть, и что-то иное, обнаруженное в доме… заставило их подумать, будто я замешан в исчезновении мальчишек. Но я-то знал, что полиция ошибается.

Не дождавшись ответа, Шоффлер вновь поднял руку жестом регулировщика уличного движения:

— Вы не обязаны проходить проверку. Дело это сугубо добровольное. Вы меня понимаете?

— Что? — спросила Лиз — Что?!

Я стоял, чувствуя, как во мне закипает гнев.

— Я согласен на проверку. Но это лишняя потеря времени. Я ничего не понимаю. Сотни людей на ярмарке должны были видеть моих парней. Кроме того, мне звонил Кевин. Звонил из этого дома. Ваш человек… как его… Кристиансен в этот момент был со мной в машине.

Шоффлер недовольно скривился и уставился в потолок, словно ожидал увидеть там информацию свыше. Затем, видимо, приняв решение, кивнул:

— Начнём со звонка. Вы утверждаете, что звонил ваш сын, но никто не может этого подтвердить. Звонить мог кто угодно. Даже если звонили действительно отсюда.

Мне показалось, что детектив хотел что-то добавить, но, передумав, всего лишь покачал головой.

Впрочем, я знал, что думает полицейский, и не произнесённое им слово взорвалось в моей голове, словно петарда, — соучастник.

— То же самое можно сказать и о кроссовке, которую вы заметили у изгороди, — продолжил он. — Я, поймите меня правильно, ни на что не намекаю, но весь вопрос в том, кто её обнаружил?

— Какая кроссовка? — заволновалась Лиз. — Есть ещё и кроссовка?

— На территории ярмарки мы нашли детскую кроссовку, — ответил Шоффлер. — Согласно заявлению вашего супруга, она принадлежит одному из мальчиков.

— Кевину, — уточнил я. — Фирма «Найк».

— Я хочу, чтобы вы поняли, почему нужна проверка на детекторе лжи, — успокаивающе произнёс Шоффлер. — Она нужна потому… дело в том, что все, чем мы располагаем… — Он замолчал, пожав плечами.

Самого главного коп не сказал, но я всё понял. Я мог подкинуть кроссовку к турнирной арене и затем указать на неё Шоффлеру. Сообщник мог позвонить из дома на мой сотовый телефон. До сих пор не поступило ни требования выкупа, ни иных телефонных звонков. Шоффлер сказал: «Зачем захватывать двоих детей? Ведь это же не распродажа». Моя версия не имеет объективных доказательств. В ней всё начинается с меня и мной заканчивается.

— Но кто-то же должен был нас видеть! — воскликнул я. — Это полное безумие! Нас видели тысячи людей.