— Я, кажется, тоже что-то придумал.

Прежде чем я смогла сформулировать ответ, он резко оторвался от меня и сел на табурет перед роялем.

Опустив подбородок на плечо и немного изогнувшись, я следила за тем, как его руки мягко скользили над клавишами, еще хранящими молчание. В глазах Ноя появилось выражение благоговейной сосредоточенности человека, который боготворит свой инструмент. Я не могла его винить, ведь и сама находила его «инструмент» достойным преклонения.

Облизав губы, он сел поудобнее и выжидающе посмотрел на меня.

— Ты обещала меня вдохновлять, когда я буду играть.

Одна проблема: если бы я попыталась покрутить задницей, сидя на блестящей крышке рояля, которая на самом деле была совсем не такой гладкой, как казалась, от этого трения наверняка раздались бы самые неподобающие звуки. Сомневаюсь, что мое чувство собственного достоинства выдержало бы такой удар, тем более когда я изо всех сил старалась казаться сексуальной и обольстительной. Поэтому я сделала единственное, что могла.

Я спрыгнула на пол, каким-то чудом удержавшись на сумасшедшей высоты каблуках (это Суперкиска их выбрала, они подходили под ее настроение), и, призвав на помощь воспоминания о бесчисленных модных показах, которые меня заставляла смотреть мама, подиумной походкой, виляя голой задницей, направилась к Ною.

Думаю, у меня неплохо получилось: он смотрел на меня, как пускающий слюни волк из «Луни Тюнз». Чувствуя себя увереннее, чем когда-либо, я поставила одну ногу рядом с ним на табурет. Знаете поговорку: «Если бы взглядом можно было убивать…»? Я скажу немного по-другому: «Если бы взглядом можно было лапать» — клянусь, именно это Ной вытворял взглядом с моими ногами, задом, грудью и Суперкиской. Черт побери, у его глаз было не меньше конечностей, чем у осьминога.

Кстати, о вульвах — моя уже точно была на мокром месте. Но не потому, что двойной агент Киска пускала слюни, а потому, что эта потаскуха-извращенка заливалась слезами счастья в предвкушении ожидаемого удовольствия. И заливалась в три ручья, надо сказать. Поэтому я невероятно элегантно снова уселась на рояль и скрестила ноги, чтобы скрыть этот факт. Да, я уже догадывалась, что это крайне возбуждающе действует на Ноя, но мне хотелось немного подразнить его. В конце концов, его нужно же было как-то завести, чтобы он дал мне то, чего хотела я, прежде чем я дам ему то, что хочет он.

Ной начал медленно расстегивать пряжку у меня на лодыжке. Когда с этим было покончено, он снял туфлю и приложился в долгом поцелуе к щиколотке.

— Не хочу, чтобы ты попала каблуками по клавишам, киса, — негромко произнес он, отпустив мою ногу, и принялся за вторую туфлю. — Кстати, напомнишь мне, чтобы я увеличил Полли зарплату.

— Просто купи ей пару таких туфель. Она поймет, что вы в расчете.

Опустив туфли на пол рядом с собой, он стал целовать мою голень, постепенно поднимаясь вверх. Дойдя до коленей, раздвинул их так широко, как я могла, и поставил мои ноги прямо на клавиатуру. При этом клавиши издали такой жуткий звук, от которого мы оба поморщились. Но потом он увидел Суперкиску, и выражение его лица моментально изменилось.

— Я люблю, когда ты истекаешь для меня, — сказал он. Суперкиска тем временем деловито смазывала себя маслами и кремами, брызгала в рот освежителем дыхания, короче, вовсю готовилась к предстоящему выступлению. — Наверное, тебе стоит знать, что до сих пор к моему роялю никто еще и пальцем не прикасался, а тем более ногой.

— Извини. Я могу пересесть, — сказала я, но прежде, чем успела оторвать хоть один розовый пальчик от клавиш, он остановил меня.

— Не нужно. — В спокойствии его голоса было больше веса, чем в любом приказании.

Не отрывая взгляда от моего центра, Ной закатал рукава рубашки до локтей. Потом выпрямил спину и чуть опустил плечи вперед, занося пальцы над клавишами.

— Я давно не играл, — извиняясь, произнес он. — Так что могу сбиваться.