Я мысленно вернулась к поездке в лимузине. Тогда мне показалось, что он сказал, что любит меня. Сердце замерло и провалилось куда-то глубоко-глубоко, на самое дно, где затаилось в ожидании, что его извлекут на свет и преподнесут тому единственному мужчине, которому я могла отдать его добровольно.

Но он совсем не это хотел сказать, верно? Это просто я совершенно неопытная. Глупая, наивная маленькая девочка.

Ной Кроуфорд был человеком, которому принадлежал весь мир, я ничего не могла ему дать. Но, Господи Боже, я полюбила его. Полюбила до безумия.

Словно из ниоткуда появился Ной. Открыв дверь душевой кабинки, он застал меня врасплох.

— Я буду принимать душ в комнате для гостей и просто хотел сказать тебе, что если ты закончишь раньше… — Он вдруг замолчал и нахмурился. — Ты плакала?

Я, отвернувшись от него, начала вытирать глаза.

— Нет… Конечно нет, с чего бы мне плакать? — солгала я. — Что за глупый вопрос? Просто мыло в глаза попало.

Он, взяв меня за подбородок, медленно повернул к себе. Что-то странное было в его глазах, но, прежде чем мысли мои успели углубиться в страну идиотов-мечтателей, я сообразила: это всего лишь отражение того, что живет в моих глазах. И от этого мне стало страшно. Снова. Потому что я в ужасе представила себе, какие могут быть последствия, если он поймет, что я чувствую. Наверное, он в ту же секунду отвезет меня вместе с договором в «Прелюдию» и потребует заменить товар или возместить его стоимость.

Ведь он ко мне не испытывал ничего подобного. Ему это было не нужно. Да он просто не мог ничего подобного испытывать.

— Ну ладно, если ты уверена, я пойду… — Он кивнул на дверь ванной.

— Да, у меня все нормально, — сказала я и даже изобразила улыбку. — Иди, а то я сейчас замерзну.

— О, этого мы допустить не можем. — Он наклонился и, пока брызги падали на его обнаженную грудь, поцеловал меня сначала в оба соска по очереди, а потом в губы, после чего подмигнул, усмехнулся и ушел.

Точно так же, как он ушел бы, если бы узнал, какие чувства я начинаю к нему испытывать, что, разумеется, не было частью контракта. Даже более того, противоречило правилу «без всяких условий и обязательств». Теперь мне нужно было разгрести все это дерьмо и оставить минуту слабости в прошлом.

Это было в моих силах. Да, я могла выбросить из головы глупые чувства, оставаясь с ним на том уровне, который выбрал он сам. Мне и не через такое доводилось проходить.

Я не была слабой, легкоранимой натурой. Я была сильной женщиной. Неунывающей. Я сделала все, что было в моих силах, чтобы помочь родителям, предотвратить потерю любимой мамы — основы всего, что нас объединяло. Я слепо продала себя тому, кто сделал самую большую ставку, чтобы у нее, у нас всех появился хоть какой-то шанс выстоять в этой борьбе.

Я могу пройти через это. Я должна это сделать.

Ной

Половину следующего утра я, взявшись за голову, просидел в кабинете за столом. Ночью не мог заснуть, потому что перед моим мысленным взором стояло выражение лица Дилейн. Оно преследовало меня. В ее глазах что-то изменилось. Раньше я уже где-то видел такое выражение, только никак не мог вспомнить где.

Дилейн солгала мне. Она плакала. Но все равно не призналась бы, вот мне и пришлось делать выводы самому. И это было совсем не сложно: она чувствовала себя пленницей в моем доме. Несмотря на то что я дал ей практически полную свободу, она продолжала оставаться узницей, обязанной удовлетворять меня всякий раз, когда у меня возникает желание. Почему мне раньше не приходило в голову, что для нее это может быть унизительным? Да, я встречал немало женщин, которые сами бросались на меня, но они это делали по собственной воле,а не потому, что им за это платили и ничего другого им не оставалось.

Встав из-за стола, я направился в личную ванную. Набрав в ладони холодной воды, брызнул в лицо. Еще раз, потом еще… Ничто не могло разогнать туман в голове. Тогда я взял полотенце и вытерся. Но тут заметил свое отражение в зеркале и замер.

Я понял. Я превратился в того человека, которого презирал больше всех на свете, — в Дэвида Стоуна.