Поцелуй все длился, став из невыразимо сладкого сминающим и неуправляемым. Антон, вжимая ее в себя, с силой надавил на поясницу Гули, заставляя почувствовать свою эрекцию.

Гуля, вскрикнув, вцепилась в майку Антона.

Его рука поползла вниз, задирая подол Гулиного сарафана, бесстыдно поглаживая ее обнаженные живот и бедра, задевая пальцами ткань ее трусиков. Снять с себя майку, откинув ее в сторону, стащить сарафан с Гули для него не составило никакого труда. Гуля со стоном прижалась к безволосой, немного загорелой груди Антона, сжала пальцами выпуклые мышцы на его груди.

— Тихо-тихо, Гуленька, подожди немного! — шепот Антона с ласковой усмешкой только подхлестнул Гулю. Она, потершись щекой об обнаженную кожу Антона, ощутила, как спиралью внизу живота раскручивается желание.

Гуля не заметила, как оказалась на полу. Щелкнула застежка, и лифчик отброшен Антоном в сторону. Он прижался губами к чувствительной точке на шее, там, где билась венка, и накрыл рукой правую грудь. Пальцы Антона сжали ее, в то время как рот накрыл ее второй сосок.

— Тоша… — выдохнула Гуля, чувствуя, что не может больше сдерживаться, — пожалуйста…

Рука Антона скользнули по животу, легла на ткань трусиков. Отодвинув их в сторону, Антон начал медленно водить кончиком пальца вокруг маленького бугорка. Гуля застонала, изгибаясь, когда его пальцы скользнули внутрь нее. Эти пальцы дразнили Гулю, одновременно усугубляя напряжение и сводя с ума.

— Ты такая влажная. Такая горячая… Гуля…

Снова массирующее поглаживание, заставившее Гулю раздвинуть ноги и, постанывая, закусить губу.

Антон двигал пальцами внутрь и наружу, каждый раз надавливая куда-то, что заставляло Гулю снова и снова вскрикивать и изгибаться. А потом вновь начал целовать Гулю в губы горячо и страстно, пока его рука творила что-то невероятное с Гулиным телом.

Такого она еще никогда не испытывала.

Мышцы внутри сжимались, и Гуля дрожала от возбуждения.

Антон, немного, отстранившись, легонько поцеловал Гулю в нос. Гуля, не открывая глаз, чуть не заплакала от разочарования, и замотала головой.

Потом она услышала шорох одежды и шелест фольги, и сама стянула с бедер мешающие стринги.

— Только не говори, что передумала, — Антон навис над ней, быстро целуя шею и грудь.

— Нет… — и Гуля выгнулась ему навстречу.

Антон резко и быстро вошел в нее, полностью заполнив собой. Гуля вскрикнула, изогнувшись, когда удары начали сотрясать ее тело. Она слышала свои стоны, когда поднимала бедра, чтобы лучше почувствовать его, и выгибалась снова и снова. Антон, опираясь на одну руку, просунул вторую под ягодицы Гули, поднимая и опуская ее в одном ритме со своими толчками, а иногда не давая Гуле раскачиваться вместе с ним, отчего возбуждение Гули становилось еще острее. Внизу живота стало нестерпимо горячо, жар распространился по всему телу, в то время как он продолжал двигаться в ней с нарастающей силой и скоростью. Несколько самых жестких заключительных толчков, и хриплые крики Антона смешались с Гулиными всхлипами.

Антон оперся на руки, переводя дыхание. После он лег на пол, прижимая к себе Гулю.

— Не лежи так. Простудишься, — Антон, перевернув Гулю набок, прижал ее к себе, поцеловав в висок. И Гуля молча прильнула к нему, уткнувшись в сильную, блестящую от пота грудь.

Глава 16

Вздохнув, Гуля прижалась к горячему и сильному телу, провела рукой по выпуклым мышцам обнаженной мужской груди…и проснулась. О, мама дорогая! Антон!

Задышала ровно и размеренно, дабы не палиться раньше времени и придумать, как встать и уйти с достоинством. Самый лучший вариант — если бы он ушел куда-нибудь. Например, в душ. Но Антон лежал рядом и вставать не собирался.

Рука Антона скользнула по голой Гулиной спине, и Гуля, что называется, вспомнила все произошедшее поздним вечером и далее — ночью.

Кошма-ар! Это ж надо…

— Ты так и будешь прикидываться, что не проснулась? — Рука Антона переместилась со спины Гули на ее грудь, — если не хочешь вставать, почему бы нам еще…

— Мне хватило, Антон, спасибо, — отозвалась, покашливая, Гуля.