— Гуля! Прижмись ко мне и все поймешь! Не будь врединой! — Антон без предупреждения притянул ее к себе, и Гуля врезалась в его стальное тело. Коротко вскрикнув, глубоко вздохнула.

— Я бы и сама прижалась, не надо меня дергать, — глухо прозвучал ее голос.

— Ну да. Через миллион лет. Пойдем. Шаг назад. Шаг в сторону. Шаг вперед… в сторону.

Соски, ставшие набухшими, неприятно терлись о ткань лифчика, а тело пульсировало от близости Антошкиного тела. Гуля еле-еле вертела пои за спиной Антона, ощущая сквозь свой сарафан и майку Антона тепло его тела и движения развитых мышц.

Антон был почти на голову выше Гули, и взгляда глаза в глаза она легко избежала. Напротив Гулиных глаз была майка Антона, и ничего больше. Зато она явственно ощущала кое-что другое, большое и твердое, иногда задевающее низ ее живота.

— Может…э-э.-… что-нибудь другое поделаем? Просто мне…э-э-э… — Гуля остановилась и попыталась высвободиться от этих объятий. Остановился и Тошка, придержал ее тело руками, не давая отодвинуться.

— Можешь забить на это. Я сегодня получил свою дозу адреналина, и не так давно. Еще не прошло, понимаешь? А еще красивая девушка прижимается ко мне, это уж ни в какие ворота для тела… Или это тебя настолько сильно беспокоит, что работать не можешь? Я вот могу.

— Нет. Мне все равно, — процедила Гуля, чувствуя, как кружится голова. Хотелось прижаться сильнее к Антону, потереться об его тело…

Гуля все-таки отступила назад, перестав обнимать Антона — эти объятия были необходимы для того, чтобы за его спиной вертеть пои. Антон тоже перестал вертеть тренировочные пои за ее спиной, убрал свои руки, немного отошел от Гули, взяв в руки пульт.

— Смотри: сейчас соединяем первую часть и ту, которую репетировали только что. Гуля, и, пожалуйста, в полную ногу. С осанкой, с нормальными крутками, с соответствующими эмоциями. Ты же слышишь музыку? В ней все есть.

— Я все сделаю, Антон, но эмоции — как получатся. Я… Я же сказала, что твоя аргентинская фигня не действует! — Гуля обрадовалась возможности покритиковать Антона как никогда прежде. Внизу живота неприятно тянуло, и хотелось немного попрыгать, чтобы не чувствовать так явственно возбуждение и от него отвлечься.

— Гуля, нет! Тогда это уже будет не танго! Можно выучить любую сложную технику и комбинации движений, но только эмоции делают танец танцем! Давай так: ты не аргентинка. Ты — это ты, Гуля. Твои эмоции, твоя любовь, твоя страсть. Представь на моем месте парня, которого ты любишь, без которого ты не можешь жить. Если нет сейчас, наверное, что-то было раньше! Какие-то отношения…Вспомни их! Вспомни, что переживала в то время! Самое начало отношений, когда вы еще не перешли к постоянной постели, а только-только добирались до нее! — вдохновенно говорил Антон, и голубые глаза его словно полыхали изнутри бледно-голубым огнем, — передай свои чувства! Томление, ожидание, трепет, уверенность, что ты самая-самая для своего любимого, и нет никого, кто бы затмил тебя! И начинай танцевать…

Гуля, оглушенная, замерла там, где стояла, уставившись невидящими глазами на Антона.

— Сейчас, Антон, — произнесла безжизненным голосом, — я сейчас… вспомню.

Антон терпеливо ждал; он больше ничего не говорил, ожидая конца внутренней работы Гули с эмоциями.

А Гуля не знала, как ей быть. Ни в одних ее отношениях — ни с Женькой, ни с Русланом — не было ничего подобного. Никогда не было.

Сорок дней со смерти мамы. В тот день отец напился, как обычно, родственники растравили душу воспоминаниями, и Гуле казалось, что она — одна из самых одиноких девочек на земле. Она сидела, расстроенная, около палатки Женьки в парке. Юлька и Пашка только что ушли в магазин, а Женька остался в маленьком палаточном лагере вместе с Гулей.

— Ну, моя девочка, не переживай. У тебя же есть я… — прошептал он присев рядом и привлекая Гулю к себе, и та покорно подставила губы для поцелуя…

А вот Руслан: «Мамы сегодня нет, поехали ко мне, Гуля! Посмотрим фильм…» Она знала, что не фильм они будут смотреть у него дома, но боялась потерять красивого парня, который так нравился ей, если ответит отказом…

Не было чувств, описанных Антоном, у нее раньше. Ей нечего танцевать. Если только…

Если только показать, что испытывает она к Антону.