Выражение лица Антона резко изменилось, став замкнутым и скрытным, и Гулю это сильно испугало.

— Знаешь, Гуль. Я считаю, не надо этого делать. И, наверное, больше мы с тобой репетировать не будем…

У Гули потемнело в глазах. Она… она плохо танцует, ее техника ухудшилась и теперь никуда не годится? Или это намек на то, что с Антоном их больше ничего не связывает и Гуле пора убираться отсюда?

— Прости, что? — не поверила своим ушам Гуля, — то есть…

Внутри все оборвалось, рассыпалось, как карточный домик. Антон, опустив голову, рассматривал клеенку, расстеленную на столе.

Гуля резко вскочила. Схватив с соседнего стула свою сумку, за секунду выбежала в танцевальный зал. Обернулась на пороге тренерской:

— Ты добился, чего хотел, и уже не нужны со мной никакие танцы? Нужно было только затащить в постель Гулю? Да пошел ты, Тоша! Не провожай, не надо!

Громко стуча подошвами босоножек, выбежала из танцевального центра Антона, хлопнув дверью, остановившись лишь затем, чтобы открыть входную дверь танцевального центра.

Она не сразу направилась к остановке: если встанет там, ожидая маршрутку, ее догонит Антон. Если захочет.

Больше она не желала его видеть.

Гуля неслась по улице, забежала во дворы. Ей было все равно, где она, главное — от Антона подальше. Душили обида и злость на себя.

Небо словно падало, падало на нее.

Она остановилась в каком-то дворике. Схватилась за дерево и долго стояла, держась за него, восстанавливая дыхание.

Ты, Гуля, себя ведешь неадекватно, прямо как маленькая девочка! Надо было просто уйти и хлопнуть дверью. Сказать на прощанье что-нибудь убийственно-презрительное…

Опять понадеялась, что после секса тебе на блюдечке преподнесут заветное «люблю»! Или — хотя бы «ты мне нравишься». Но намекнуть Гуле, что она отвратительно танцует и с ней танцевать больше Антон не будет…

Антону, может быть, она нравится, но не настолько, чтобы предложить ей встречаться — раз. В танцах она полный ноль с точки зрения во всем разбирающегося Антона. Два.

Гордость Гули была уязвлена сильнее некуда, сердце — разбито.

Он же уже нашел, с кем танцевать. Гуля, Гуля, почему ты такая дура? Неужели не разобралась, зачем это все было надо?

Ему нужно было просто тр. нуть тебя, и все. Доказать себе в который раз, что он крут! Или просто найти девушку на вечер. Гуля же старинная приятельница, почему бы не затусить с ней?

Гуля ненавидела себя сейчас за доверчивость и детскость. Ненависть помогла прийти в себя и сдержать слезы.

Это мир шоу, детка, мир вечных праздников. Веселье ради веселья, легкое и поверхностное, как и секс ради того, чтобы отлично провести время. Всех, кого затягивает этот мир, рано или поздно он делает такими же поверхностными. Прошлый Антон никогда бы не сказал такого Гуле, сегодняшний — с легкостью. Слава меняет людей, кто бы чего о себе не рассказывал.

Гуля посидела недолго на лавочке у незнакомого подъезда, после стремительным шагом направилась к остановке.

Дома ее ждет голодный Пушок. И папашка, будь он неладен, пусть и лежит в возможной алкогольной отключке.

У нее есть более серьезные проблемы в жизни, чем эта сволочь.

Глава 17

Гуля специально потерла — в который раз — заплаканные глаза. Своим ученицам долго жаловалась, что у нее коньюктивит, потому ее глаза красные и опухшие. Ей, наверное, поверили — или деликатно сделали вид, что поверили. Проведя полуторачасовое занятие востока с элементами стрейчинга в конце, Гуля осталась в обшарпанном зале старенького дк наедине со своими новыми артистками фаер-шоу. Две из трех девочек, с которыми Гуля пообщалась после занятия, изъявили желание танцевать с огнем в коллективе Гули. Она хотела поговорить с ними о графике тренировок и о новых идеях.

Через полчаса к ним присоединилась Юля. Войдя в зал, снимаемый Гулей, поздоровалась со всеми, взяла из общей кучи для себя коврик для йоги. Села на него с готовым слушать все и вся видом.

— Юль, чай, печенье, — указала Гуля на чайник, одноразовые стаканчики и упаковки с печеньем и чаем — их принесли с собой Гуля и девочки, чайник же был местный, взятый напрокат у вахтера.

Больше не прерываясь на только что пришедшую Юлю, Гуля объясняла новеньким оставшиеся организационные моменты.