Вспомнились слова Антона о серьезных номерах и ответственности исполнителя за идею своего танца. Да, нужны деньги, да, хочется быть по городу одним из известнейших фаер-коллективов. Но неужели именно такой ценой стоит приобретать себе славу? У артиста всегда должны быть определенные моральные границы, за которые нельзя переступать. Конечно, есть коллективы и танцоры, исполняющие стриптиз профессионально, но это — совершенно другой, далекий от Гули, вид искусства.

В гримерках она иногда пересекалась со стриптизершами. Нормальные девчонки, Гуля не могла сказать о них ничего плохого, и работали они качественно, заводя толпу. Но связываться со стриптизом…Огонь и стрип…

Не потеряет ли она больше от этого номера, чем приобретет?

И что скажет Антон, ее главный конкурент, когда увидит? «Гуля ничего больше придумать толкового не может, поэтому девочки у нее раздеваются?»

Хотя Гуля сейчас и дико ненавидела Антона и проклинала себя, не согласиться с этими, пусть и чисто иллюзорными и придуманными, словами она не могла.

— Мне кажется, это не очень хорошая идея, — медленно, но весомо сказала Гуля, — то есть нет, идея классная, Ася, суперская… Но лично я не хотела бы связываться со стрипом. Фаер и стрип — это два разных танца, но если мы берем в фаер-шоу стриптиз, то именно он становится главным, понимаешь? А огонь — всего лишь дополнение. Ну, как стул, с которым танцует стриптизерши, или любой другой аксессуар. У нас же огонь — это главное…

— Я поняла, — заносчиво произнесла Ася. Гуля и Юля переглянулись.

— Ася, танцевать просто с огнем очень интересно, — высказалась Юля, пытаясь смягчить удар Гулиного отказа, — Ты не думай, Гуле очень понравилось твое предложение, но она права. Мы не стриптизерши. Мы танцуем с огнем, просто танцуем — и только!

— Ладно, девочки, как скажете, — ответила Ася, откинув с лица прядь волос, — огонь так огонь.

Гуля явственно почувствовала в голосе Аси разочарование. «Пойдет в другой фаер-коллектив, предложит свою идею. И скоро у кого-то из фаерщиков будет номер со стриптизом. Если Антон согласится на стриптиз, я его убью», — мрачно решила Гуля, ощущая одновременно и неприятное предчувствие, что Ася скоро от нее уйдет, и злость на себя, что отказала подающей надежде исполнительнице в ее очень денежном предложении, и некоторую долю облегчения.

Уйдет — и уйдет. Пусть другие фаерщики связываются с обнаженкой, может, они не такие щепетильные, как Гуля. А ей подобное претит. И Антон, скорее всего, тоже откажет Асе. Он слишком известен, у него имя. Ему не нужны такие танцы. Но Гуля, увы, не была в этом уверена на сто процентов. Время покажет, были ли разговоры о великом пустой брехней, рассчитанной на наивную Гулю, чтобы ее очаровать, или нет.

Любое воспоминание об Антоне приносило боль. Прошел день с того момента, как он сказал Гуле, что танцевать вместе с ней он вряд ли будет. Гуля металась от одного предположения к другому. Почему же он отказался с ней танцевать? Она стала хуже делать крутки, и Антон слишком тактичен, чтобы напрямую ей сказать об этом? Казалось бы, все должно быть наоборот, они же переспали, и не раз…тьфу, вспомнить гадко!

Гуля врала себе и отдавала отчет в этом. Близость с Антоном была самым лучшим из того, что она испытывала. И от этого не менее горькими становились воспоминания и мысли о нем. Может, Антону с ней было плохо? А он по доброте душевной не признался ей, устранив Гулю вот такими словами. Тоша же знал, как это ее сильно заденет, он даже слишком хорошо ее знает…

— Еще предложения есть? — поинтересовалась Гуля у девочек. Те отрицательно покачали головами.

— Тогда собираемся завтра в шесть, как я и говорила раньше, в сквере около моего дома. Если будет дождик, пересидим немного у меня дома, как закончится — выйдем в сквер. Окей?

— Да, Гуля, мы будем, — ответила за всех Юля.