— Может, хоть меня внутрь пустите? — отчётливо произнёс знакомый голос, но не в голове, а прямо в ухо.

Митрофан!

— Ладно, заходи уж. Опять за мной надзирать пришёл?

Призрачное стекло слегка подёрнулось рябью, и на скамейке появился кот.

— А вы делаете успехи, Наталья Владимировна. И мысли читать не даёте, и защитный купол поставить сумели. Очень неплохо.

Я даже зарделась слегка. Неужели у меня и правда получается? Или Митрофан прикалывается?

— А чего ты опять мне выкаешь? Вроде вчера на «ты» перешли.

— Вчера было вчера, а сегодня я при исполнении. — Он устроился на скамейке, поджав под себя все четыре лапы, и задержал взгляд на мороженом. Облизнулся.

Вот уж не думала, что коты мороженое едят! Хотя с этим котом можно ждать чего угодно: ну какой нормальный кот будет есть сардельки с кетчупом, ловко орудуя ножом и вилкой? Про способности разговаривать и мысли читать вообще молчу.

Угостить его, что ли? Жалко, честно говоря, такое вкусное (и дорогое!) мороженое на котов переводить. Разве что в обмен на информацию. Я всё ещё толком ничего не понимаю в этом новом для меня магическом мире…

Я покосилась на Митрофана, пытаясь понять, слышит ли он мои мысли. Похоже, что нет. Ну хоть тут можно выдохнуть спокойно — спасибо турмалину! И браслетик с глаз долой убрал, и в голову мою залезать не позволяет.

— Митрофанушка, — ласково начала я. — А ты мороженое любишь?

— Люблю, — не стал отпираться он.

Хорошо, что я два шарика взяла!

Я с сожалением протянула стаканчик Митрофану. Боюсь, я ещё не скоро сойду с ума настолько, чтобы снова заглянуть в джелатерию.

— А как тебя в Магическую инспекцию занесло? — Я закинула удочку, делая вид, что просто хочу поболтать.

То ли Митрофан увлёкся мороженым, то ли ничего секретного тут не было, но он даже головы не поднял, вылизывая лакомство прямо из стаканчика.

— Да как и всех. Остался без работы, а тут место предложили. Пришлось соглашаться, ведь других вариантов не было. А кушать хочется всем. Не мышей же мне по подвалам ловить!

— А до этого ты кем работал?

— Консультантом в отделе фольклора в НИИМЯВ.

— Нии-что?

— МЯВ! НИИМЯВ!

— Э… а по-человечески можно?

Митрофан закатил глаза и постучал себя по лбу.

— Для особо одарённых поясняю: научно-исследовательский институт магических явлений и волшебства. Так понятно?

— Так понятно. А что за НИИМЯВ такой? Чем он занимался?

— В советское время это было секретное учреждение, там изучали разных волшебных существ и людей с магическими способностями. И мы с Адель Афанасьевной там работали. Она заведовала отделом предсказаний.

— А Кощей кто такой? Он тоже с вами работал?

— И он тоже. Завлабом в лаборатории бессмертия.

— Ого! И как, получилось у него, с бессмертием-то? Он что, и правда бессмертным стал?

— Сам он и так бессмертным был. А в институте от него хотели, чтобы он эликсир жизни сделал. Тогда на это средств не жалели: руководство-то страны всё уже старенькое было, того и гляди помрут.

Я фыркнула.

— Так и знала, что шарлатан этот ваш Кощей! Старички ведь в итоге померли. Ничего у него не получилось. Тоже мне маг!

Митрофан на секунду оторвался от мороженого и кинул на меня предостерегающий взгляд.

— Это вы зря, Наталья Владимировна. Маг он и правда сильный. Но и прохиндей тот ещё, это правда. В перестройку НИИ закрыли, однако Кощей успел подсуетиться: сделал из института АО «Лукоморье» и стал из завлабов гендиректором. И всех магов под себя подмял.

Митрофан вылизал стаканчик начисто и совершенно человеческим движением бросил его в мусорку. Огромный котяра с заляпанной мороженым мордой и шоколадными капельками на усах выглядел так потешно, что я чуть не прыснула, но вовремя спохватилась и сделала вид, будто поперхнулась.

— Кхм… Так а зачем ему сдалось это АО? Разве оно какой-то доход приносит?

— А как вы думаете, в чей карман пошли ваши «штрафы»? И куда уходят десять процентов «налога»?

Вот теперь всё ясно! Рейдерский захват. Прихватизировал государственную собственность, развалил целый секретный НИИ и доволен.

— Понятно. Ну а браслеты эти уродские зачем нужны на самом деле? Одной бумажкой никак обойтись нельзя?

Кот посмотрел на меня с жалостью, как на трёхлетку, которая пытается читать книжку, но буквы в слова никак не складываются.