— Ага, увидели! — Митрофан оторвался от вылизывания объёмистого брюха и посмотрел на меня. — Ну вот, теперь остаётся поставить защитный экран, который не позволит посторонним заглядывать вам в голову. Оградить свою частную собственность от любопытных прохожих, так сказать. Заборчик построить, то бишь — так понятно?

— Не очень. Но я попробую.

Я снова закрыла глаза. Теперь искорки появились почти сразу.

Ну и как их за забором спрятать?

Мне привиделся высокий бетонный забор с колючей проволокой сверху. Брр, как в тюрьме!

Весёленький штакетник? Нет, легко сломать, легко перелезть. Не забор, а так, декорация.

Неожиданно на голову будто вуаль накинули: прозрачную для меня, но непозволяющую заглянуть внутрь снаружи.

— Ну наконец-то! — проворчал Митрофан. — И чего тут было сложного? Только учтите, что ваша защита пока очень слабенькая. Против сильного мага не сработает. Та же Алёна Викторовна на раз-два пробьёт, а про Кощея вообще молчу. Так что советую быть осторожнее и лишнего не думать.

Ого, так у меня всё-таки получилось? Пусть корявенько, но получилось⁈

А вот теперь становится интересно.

Глава 5

Глава 5

Остаток дня прошёл на автопилоте. Я словно разделилась надвое: тело уверенно действовало по привычному сценарию, а сознание… Сознание витало непонятно где. Ну точно зомбак какой-то, хоть и голова (пока!) на месте.

Я всё время помнила про вуаль — и Митрофан перестал появляться в моих мыслях. Он меня больше не слышит? Или просто сказать нечего? С этой магией всё так запутанно: поди пойми, что на самом деле, а что мерещится.

Или «мерещиться» не может в принципе?

Если тебе кажется, то тебе не кажется…

Я зарылась носом в какие-то бумажки, делая вид, будто поглощена решением рабочих проблем, а на самом деле прикрыла глаза и огляделась.

Асия Джантошевна сидела недвижимо и основательно, как скала, и отчётливо мерцала багровым светом. А ещё от неё расходились лёгкие клочья, похожие на туман, но почему-то чёрные. Интересно, это она исключительно на меня злится или вообще такая по жизни? В любом случае, несладко ей с этим вечным недовольством жить…

Ленка выглядела как стайка ярких бабочек на лугу. Ну, она такая и есть на самом деле: легко стряхивает с себя проблемы, обожает развлекаться и не особо задумывается о будущем. Если сегодня всё хорошо, то так будет всегда. А если не будет, то любая проблема как-нибудь утрясётся. Сама. Я прям завидую этой её лёгкости.

Костик был похож на фейерверк из всех цветов радуги. Он что-то оживлённо лопотал по-китайски: то ли с поставщиком условия обсуждал, то ли просто трепался — поди разбери этот китайский…

А что, если…

Я представила, что у меня есть радиоприёмник: старая такая радиола, тумбочка на ножках — как у бабушки. Там была шкала с названиями городов, и я любила крутить ручку и слушать свист, помехи и иногда голоса, говорящие на непонятном языке.

Что, если добавить этой радиоле современный автоматический переводчик?

Вот сейчас я покручу ручку, настроюсь на станцию «Костик» и…

…да, господин Чжан, разумеется. Пятьсот долларов вполне достаточно. Я скину вам свои реквизиты… Конечно, после первой, пробной, партии мы закажем ещё…

Что⁈

Я резко дёрнулась и едва не обернулась, чтобы посмотреть на Костика.

… Пятьсот долларов вполне достаточно. Я скину вам свои реквизиты…

Это как понимать⁈

«А то ты не знаешь. — В знакомом голосе чувствовалась горькая усталость. — Костик тот ещё прохиндей. Берёт откаты и отдаёт заказы отнюдь не самым лучшим поставщикам. И не по самым дешёвым ценам».

В глазах потемнело, мир покачнулся и будто замер — и я замерла вместе с ним. Как валун на краю пропасти. А потом рухнула вниз.

Ну да, конечно. Именно поэтому я тогда и отказалась от этих дурацких «магических способностей». Противно видеть изнанку некоторых людей — особенно тех, кого считал друзьями или просто хорошими людьми. Вот уж воистину: меньше знаешь — проще жить!

«Но тогда ты живёшь в иллюзии», — шепнул внутренний голос.

Да и чёрт бы с ним, возразила я. Кому это мешает?

«Рано или поздно любая иллюзия разбивается о реальность».

Ну да, с этим не поспоришь…

Я посмотрела на часы: без пяти четыре. Рабочий день почти закончился. И сегодня пятница! Всего-то часик — и Добби свободен! Правда, только на два дня.

Пойти, что ли, кофе попить?