И села за стол с удовольствием уминая и кашу, и булочки с маслом. Может, поправится немного, подумала я — кожа да кости. Оказалось, продукты привозят раз в неделю, кто составляет список Люба не знала, поэтому часто привозили, что попало. После завтрака мы торжественно вышли гулять. Моросил дождь, было довольно холодно, столики с террасы того милого кафе убрали. Тем не менее мы дошли до первого пруда, сделали почетный круг, и пошли обратно.

— Купила бы ты себе ботинки, — сказала Люба. — Смотреть страшно, сколько им лет?

Я поневоле задумалась сколько? Судя по всему, лет пять, не меньше. Ничего, подошва на месте, еще послужат, тем более на работу мне ходить не надо.

— Нормальные они, — отмахнулась я.

И вновь вспомнила того мальчика. От чего лезет он в голову в последние дни? Нет, бывало и раньше вспоминала, но не так же часто. Того тоже мои ботинки беспокоили. И ботинки те вспомнились, как мама клеила их клеем из маленького тюбика, а они все черпали и черпали холодную воду…

— Экономить на себе нельзя, — учила меня собеседница. — Тебе еще детей рожать.

Неприятно кольнуло.

— Не рожать, — отрезала я, а затем улыбнулась, чтобы смягчить свою резкость. — Бросьте, давайте лучше борщ варить станем, да и сериал сам себя не посмотрит.

Я хотела вечера. Хотела достать карты и обыграть хитрую Любу. С нее сталось бы мухлевать — больше, чем уверена. Сегодня я буду начеку, сегодня вопрос будет мой. Но Люба юлила и тянула, карты я сама решительно взяла часов в восемь вечера.

— Пора, — и начала тасовать колоду.

Игра в дурака — самая простая, особенно если на двоих. Особенно, если умеешь запоминать карты, которые уже выбыли, а мне эта наука никак не давалась. Я старалась быть внимательной. Ушел ли бубновый валет? Хоть записывай, но вряд ли это честно. Партию я вела неплохо, но под конец стала проигрывать. А потом… Потом заметила.

— Люба встаньте немедленно, — строго велела я.

Таким тоном я бывала говорила со старичком, за которым ухаживала год. К старости он впал в детство и иногда безбожно шалил, опрокидывая тарелки с едой или кидая предметы, до которых мог дотянуться. Строгий тон бывало срабатывал, если чередовать с лаской.

— Чего это? — хмыкнула она.

— Встаньте.

Люба встала и громко рассмеялась, нисколько не стыдясь того, что под свою попу она аккуратно спрятала червовую, не нужную никому шестёрку.

— Возьмите ее обратно в колоду и играйте дальше.

— Вот же строгая, — восхитилась Люба, но карту взяла.

И ожидаемо продула. Я торжественно улыбнулась.

— Теперь моя очередь задавать вопрос.

О вопросе я думала весь день. Кто-то явно содержит Любу, запер ее в этом красивом доме. Кто? В мужа мне не очень верилось. У нее наверняка есть ребенок. Но хотелось и про личную жизнь узнать.

— Валяй, — милостиво разрешила она.

— Люба, расскажите мне про мужчину, от которого родили ребёнка.

— Вот же хитрая, — хмыкнула она, покачав головой.

Уставилась взглядом куда-то вдаль, вспоминая. Непонятно было, какие эмоции ей приносят воспоминания.

— Я была молодой, — начала Люба. — Глупой, наверное. Хотя я и годами не поумнела… Жила одним днём. Учиться было скучно. Работать скучно. Встречаться с мужчинами и гулять до утра куда веселее. А он, отец моего ребёнка был другим. Не таким, как все. Даже внешне отличался. Красивее всех, кого знала, высокий, смуглый… Умный. Я не подходила ему, но что-то во мне он нашел. Я ради него гулять бросила. Что мне эти гулянки, когда просто лежать рядом с ним до утра… Неважно. Я думаю, что будь мы вместе моя жизнь сложилась бы иначе. Не стало его рядом и все потеряло смысл. Слабая я. Очень.

— А что вас разлучило?

— Родители его, как про меня узнали, ходили угрожали. Как же, начальство же они. Важные богатые. А я с непутевой бабкой своей в общаге живу. Он никого не слушал. А потом его забрали в армию. Не служили никогда такие дети богатые, родители постарались. А там… Больше мы и не виделись никогда, его родители переехали и следы наши потерялись. Другое было время.

— А…а ребёнок?