Я представила, как выгляжу со стороны. Испуганная, застигнутая в кладовке. Комната была просторной, для запасов большой семьи. Сейчас стеллажи были почти пусты — несколько коробок, связки овощей и фруктов, упаковки сока и пыль. Уволят. Сейчас меня точно уволят, я много работала на людей и знаю, что они бывают разными. Обвинит в том, что хотела у нее связку бананов украсть и все — езжай, Сандра, обратно в коммуналку.

— Изучала дом.

— Наизучалась?

— Да.

— Тогда пошли чай пить, раз ничего больше пить нельзя.

Мне ничего не оставалось, как идти вслед за ней. Я заварила чай и помогла накрыть на стол, отчасти потому, что не хотела чая с пеплом — Люба все делала с сигаретой.

— А от подвала и мансарды ключи есть?

— Сдались они тебе… Пауков только гонять.

Я отхлебнула чай и зажмурилась — вкусно.

— Там ночью скрипело что-то, я бы посмотрела. Вдруг поломка, ремонт необходим…

Люба наклонилась ко мне и заговорила шепотом.

— Не поломка это… да только говорить о том случае нельзя. Но чтобы душу твою сберечь, расскажу. Лет сто с лишним назад тут дворянин жил. Богатый, ужасно. Видала, у всех дома вплотную к дороге, а у нас сад есть? То-то же, денег у него немерено было, да только в любви не везло. Мерли у него жены, одна за другой, даже дитя родить ни одна не сумела. И вот к старости лет уже влюбился наш миллионер в юную девочку из нашей семьи. Он и так, и эдак, а она за него замуж не хочет. Влюблённая она была в друга детства. А старик наш ее родителям денег дал…

И выдержала паузу.

— И что дальше?

— Выдали красавицу замуж силком. Не знаю, что там с ней старый хрыч делал, да только… Мальчика ее молодого из города увезли и опоили, да только вернулся он к рассвету в город. Ворвался в дом этот, значит, начал бегать по комнатам любимую звать, да не успел. Болталась она в петле, в той самой мансарде.

— И? — не выдержала я.

Вспомнила вдруг, как страшно и щекотно где-то внутри было в детстве страшилки читать.

— Застрелился. Прямо тама, в мансарде. И вот говорят с тех пор ходит он там ночами, ищет, зовет ее… А красавица то в петле висит и покачивается из стороны в сторону — скрип-скрип, скрип-скрип…

Я замерла приоткрыв рот, а Люба приблизилась ко мне вплотную и заговорила еще тише.

— Иногда касается она ногами стен и тогда раздаётся лёгкий стук… А еще, если не запереть дверь мансарды, то спускается он вниз и ходит ищет старого хозяина дома, чтобы убить, забрать с собой. Стучится в каждую комнату и скребёт ко ней ногтями…

Любовь поскребла ногтями по столу изображая звук, а потом резко дёрнулась и схватила меня за руку. Я — заверещала.

— Тьфу на тебя, — выругалась Люба. — Лет то тебе сколько?

— Тридцать один, — выдавила я.

— А все в сказки веришь… Бестолочь.

— Никто не вешался на чердаке значит?

— Пф-ф-ф… Здесь если и помирал кто, так от старости. А в революцию хозяева дома в Европу сбежали, может до сих пор потомки живы здоровы, да кукиш им, а не дом, все по закону куплено.

Я перевела дыхание — женщина и правда меня испугала.

— А скрипит что?

— Так дом и скрипит. Старый. Чай пей давай, сериал смотреть пойдем.

Я допила чай и послушно отправилась смотреть сериал. Это была уже вторая просмотренная мною серия, я даже немного начала вникать в сюжет, а вот Любовь вздыхала, ёрзала, томилась. Затем потянулась к столику и взяла с него колоду карт.

— Играть будем, — решила она. — То я одна запертая сидела, со скуки сериалы смотреть начала, а теперь мы вдвоем. Значит в карты.

— Во что?

— По классике, девонька моя, в дурака. Кто проиграет, тот отвечает на вопрос.

Я пожала плечами — хозяин барин. Мне не столько хотелось играть, сколько познакомиться получше со странной моей нанимательницей. Поэтому пару осторожных вопросов я бы задала. Не о мансарде — поняла, что бесполезно. Любовь же оживилась, серые ее глаза заблестели, к щекам прилил румянец, я вдруг поняла, что еще недавно, до того, как годы и алкоголь сделали свое дело, она была красива. Она и сейчас красива — в эту секунду, когда увлечена игрой.

А еще я поняла, что сейчас она мне кого-то напоминает. Не лицом. Этими помолодевшими вдруг пронзительными глазами. Я усердно ломала голову, отвлеклась, сделала несколько глупых ходов.

— А мы с вами нигде не виделись?

— Нет, моя хорошая, я же из другого города. Все, шах и мат тебе.